100 ужасов Станислава Зельвенского - Станислав Игоревич Зельвенский

Возле городка Арборвиль падает крошечный метеорит; пожилой бездомный, решивший изучить кратер, извлекает оттуда сгусток лиловой слизи. Слизь намертво цепляется к руке, вскоре убивает его и начинает терроризировать городок, попутно увеличиваясь в размерах. Раньше всех понимают, что к чему, отличница-чирлидерша Мег (Шоуни Смит) и Брайан Флэгг (Кевин Диллон), бунтарь на мотоцикле.

Еще один после «Вторжения похитителей тел», «Нечто» и «Мухи» ремейк сайфай-хоррора 1950-х, который заметно превосходит оригинал — в данном случае примечательный разве что ранней ролью Стива Маккуина. Режиссер Чак Расселл и сценарист Фрэнк Дарабонт годом раньше сделали «Воинов сна», один из лучших «Кошмаров на улице Вязов», — и здесь снова боевая молодежь, не находя помощи у взрослых, дает отпор инфернальному злу. Взрослые в этот раз провинились по полной: в духе времени авторы ремейка добавили от себя в оригинальную интригу диссидентский конспирологический мотив.

Арборвиль — городок вроде Твин Пикса (за доктора тут, к слову, Джек Нэнс, он же Пит Мартелл): возможно, потому что оба срисованы с 1950-х. Бровастый шериф клеится к буфетчице. Школьники ездят в лес целоваться. Эпоха невинности на наших глазах скоропостижно заканчивается, спасибо ВПК и гигантскому желе. «Капля» не щадит ни женщин, ни детей, ни персонажа, который кажется едва ли не главным героем, пока в начале второго акта не превращается вдруг в трехмерную картину «Крик», сделанную из кровавых соплей. Отдельные жертвы, впрочем, вполне заслужили свой ужасный конец: среди них насильник на свидании и болтун в кинозале. Дикие цвета, много дыма, залихватские спецэффекты (кого-то засасывает в раковину), отличная пара в центре событий, барышня и хулиган (будущая героиня франшизы «Пила» и брат Мэтта Диллона). «Дверь заперта», — сообщает она. «Ничего, — он поднимает кирпич. — У меня ключ».

Машина с тремя молодыми женщинами падает с моста. На берег выбирается только одна из них, Мэри (Кендес Хиллигосс), профессиональная органистка. Вскоре она отправляется на новое место работы в церковь в штате Юта. Но теперь ей регулярно мерещится страшный улыбчивый мужчина с лицом утопленника.

Снятый за гроши на улицах Солт-Лейк-Сити полупрофессионалами из мира образовательных видео, «Карнавал душ» четверть века пролежал почти незамеченным, прежде чем его раскопали и справедливо определили в золотую классику жанра. Легкие формальные несовершенства — огрехи монтажа или актерской игры — лишь добавляют картине диковинного потустороннего обаяния.

Атмосферу «Карнавала» проще всего определить как линчевскую (что, разумеется, анахронизм): реальность, окружающая Мэри, то и дело норовит порваться и обнаружить за обыденным чудовищную изнанку. Героиню необъяснимо тянет к заброшенному величественному павильону за городом. Зомби с белым лицом (в исполнении режиссера Харви) — лишь один из кавалькады мужчин, которые хотят принять деятельное участие в судьбе девушки. Сосед по пансиону, пошлейший типчик, назойливо пытается за ней приударить. Доктор и священник поучают с высоты опыта. «Милая моя, ты не можешь жить отдельно от человечества», — уверяет последний, но это уже свершившийся факт. Иногда мир и вовсе словно отключается: Мэри пытается купить билет на автобус, сесть в такси или позвать полицейского, но окружающие не видят и не слышат ее.

Фильм принято интерпретировать через призму хрестоматийного рассказа Амброза Бирса «Случай на мосту через Совиный ручей», но финальная разгадка тут, в общем-то, второстепенна. Главное — это ощущение тотальной, окончательной растерянности, аранжированное беспокойным органным саундтреком. Может быть, мертв ты сам, а может быть, все остальные: если подумать, никакой разницы.

Бизнесмен Аойама (Рё Исибаси), вдовец, воспитывающий сына-тинейджера, решает, что пришла пора снова жениться. Чтобы найти ему пару, друг-кинопродюсер устраивает фиктивные пробы на главную женскую роль в несуществующем проекте. Там Аойама увлекается Асами (Эии Сиина), загадочной и печальной двадцатичетырехлетней красавицей. Друг предупреждает, что слишком уж удачно все складывается, но сердцу не прикажешь.

В обойме этапных фильмов, вышедших в «лучший год в истории кино», «Кинопроба» остается в тени «Матрицы» или «Бойцовского клуба», но значит она не меньше и состарилась не хуже. Точнее, не состарилась, как это бывает с японцами, вовсе, став за четверть века только яснее и точнее: это самое интересное высказывание про Tinder и #MeToo задолго до появления обоих. Такаси Миике, использовавший повесть Рю Мураками, комментирует современный дейтинг с его моральными серыми зонами и имплицитной жестокостью, находит там мелодраму пополам с хоррором и соединяет их в незабываемый фарс (фарш?), меланхоличный и злой.

«В Японии все одиноки», — замечает в начале эпизодический персонаж, определяя тему фильма, и час с лишним мы смотрим лирическую осеннюю историю про влюбившегося вдовца, из которой выбивается разве что подозрительный мешок в квартире Асами. Но кинопробы оказываются фальшивыми вдвойне, и завязка из ромкома приводит к развязке из самого чудовищного наваждения. Предназначен финальный акт не только лопуху Аойаме, но и зрителю, который тоже не услышал тревожные звоночки, не почуял неладное, порадовался за хорошую затею изобретательных друзей. Миике одни сочли светочем феминизма — герой, мол, расплачивается за объективацию и обман. Другие записали в мизогины — вот он, воплощенный страх перед женщиной. Но сила «Кинопробы», кажется, в том, что она остается над гендерной схваткой, предлагая уроки для всех, несмотря даже на местную специфику. Если подходить к отношениям как к фильму, будь готов играть не хуже, чем твой партнер. А идея, что окружающие люди — это витрина, мимо которой ты вальяжно прогуливаешься, может однажды, приговаривая «кири-кири-кири», сделать очень больно.

Однажды вечером 54 школьницы, взявшись за руки, весело прыгают с платформы под поезд токийского метро. С этого момента по стране распространяется эпидемия самоубийств, в первую очередь среди молодежи. Группа полицейских пытается понять, что это — мода или заговор. В пользу версии о секретном культе говорят найденные в местах массовой гибели мотки человеческой кожи, сшитые из десятков фрагментов.

Фильм, прославивший самобытного японца Соно, трудно распихать в пакетики для улик и разложить по полочкам, но именно этим он и зачаровывает: объект, в котором несомненна только его киногения. И хотя Соно даже снял потом что-то вроде приквела («Обеденный столик Норико»), «Клуб» не нуждается в дополнительных разъяснениях. Пропущенные логические связи оставляют простор для интерпретаций, зато идеи фильма сформулированы вполне четко, как в хитах девичьего ансамбля песни и пляски, который предположительно распространяет вирус суицида.

«Будь хорошим или умри», — предлагает детским голоском по телефону «Клуб самоубийц» (первое правило которого: его нет). Неспособные ни к эмпатии, ни к внутренней гармонии, жители Японии массово выбирают небытие, как только этот выбор им предоставляется. Сцена, эффектом превосходящая даже первую, — групповое самоубийство школьников на переменке более или менее от нечего делать. Щедро разбрызгивая кровь и постоянно балансируя на грани черной комедии (на одну из героинь падает с крыши ее бойфренд, другая методично отрезает себе пальцы в процессе подготовки ужина), Соно рисует картину трагическую и одновременно фарсовую. Хакерша, нашедшая сайт, вроде бы связанный с клубом, попадает в подземный боулинг, где психопат-глэм-рокер по прозвищу Дженезис исполняет песню со словами «Я хочу умереть так же красиво, как Жанна д’Арк в фильме Брессона». Мир, объединенный телевидением, а теперь и интернетом, не стал счастливее, но оставляет все меньше загадок. Долг Соно — загадать собственную.

Католический священник (Дональд Плезенс), профессор квантовой физики (Виктор Вон) и дюжина талантливых студентов и ученых собираются в давно закрытой церкви в плохом районе Лос-Анджелеса. Там в катакомбах секта под названием