Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Где-то там должны были остаться мои: Агата, Тея и Вирр — все трое, потому что внизу, у башни, я не нашел никого. К сожалению, в таком хаосе энергий, что творился наверху, связь с Вирром и Агатой работала просто отвратительно, и все, что я мог понять, — они еще живы. Конечно, это радовало, но проблем не уменьшало.
Я пошел вверх за кораблем, хотя видеть его перестал. Корень служил исправно. Но он давал только опору, а толкать тело вверх приходилось физической силой и Духом, и этого хватило лишь метров на триста быстрого движения.
Потом ноги встали. Я уперся ладонями в колени и дышал ртом, глядя в белую пустоту. Четыре километра вверх сейчас не пройду даже за час. А корабль ушел туда за несколько вдохов.
Обломки валились уже густо. Крупные горели на лету и тянули за собой дым и клочья тучи, так что дыру затягивало на глазах. Каждый кусок был налит оплавленным и перемешанным Духом, и духовное зрение в этой каше вязло.
Но я все равно смотрел. Мне нужны были три знакомых Духа, и я перебирал падающее кусок за куском, пока не заломило в глазницах. Ни Агаты, ни Теи не нашел.
Но нашел Вирра. Удар по связи пришел такой, что я пошатнулся. Это был бессильный гнев: чистый, звериный, без единой мысли внутри. А еще пустота под всеми четырьмя лапами и ветер, бьющий в брюхо.
Он падал. Откуда и почему, связь не говорила. Я знал только, что падает он очень быстро.
Задрал голову, пытаясь понять, где искать, и через несколько секунд нашел. В разрыве между двумя дымными хвостами, выше меня на добрых полкилометра, переворачивалось в воздухе черное мохнатое тело с растопыренными лапами.
Думать было некогда. Он шел вниз в стороне от меня, шагах в трехстах, и очень скоро оказался бы ниже. Я прыгнул со ступени и побежал по воздуху наискось и вниз, ему под брюхо.
— Вирр! — заорал голосом и связью. — Лапы! Ищи воздух, слышишь⁈
Он слышал. Лапы у него дернулись и загребли пустоту, но опоры не нашли. Оглушило его, похоже, еще наверху, и тело слушалось не лучше, чем меня правая рука.
Телекинезом я взял его метров с сорока. Но удержать такой вес было нечем. За месяцы на Орле-Мирном-3 он вырос так, что тянул на здоровенный грузовой экипаж тонн на сорок или около того. И весь этот вес сейчас падал. Того Духа, что у меня оставался, хватало на одно: прижать Вирра к себе и не отпускать.
Тормозил я ногами. Встал под него, принял его на плечи и на телекинез и пошел вниз вместе с ним, ступень за ступенью. Каждая ступень Корня отбирала у падения немного скорости. Колени гудели, в глазах темнело. Между ступенями мы пролетали сначала по тридцать метров, потом по двадцать, потом по десять.
Земли я не видел, но чуял ее Корнем. Справа из дымки выступил склон гряды с плоским уступом, и я свернул к нему, потому что до равнины нас бы уже не хватило. Последние метры Вирр прошел на своих лапах. Они наконец нашли опору в воздухе, он дважды оттолкнулся пламенем и лег на камень боком — тяжело, но ничего не сломав.
Я упал рядом на четвереньки. Из носа текло, и я не сразу понял, что это кровь.
Удар пришел, когда я еще не встал. Камень под ладонями вздрогнул, и из-за гряды докатился долгий железный грохот. Станция дошла до земли. Над гребнем поднялось рыжее зарево.
Вирр дышал. Это я проверил первым делом, ладонью на ребрах. Ребра ходили часто, но без хрипа. Потом я прошел по нему руками от морды до хвоста.
Сломанных костей оказалось меньше, чем я боялся. Левый бок (снова!) был ободран до мяса: верхний слой шкуры с него сошел лоскутами, и кровь сочилась довольно обильно, хотя рана была неглубокая. На загривке под шерстью нашелся свежий ожог с запекшимися краями — в две мои ладони. Глубокий.
Это явно было не от станции. Это была атака человека.
Кровь на боку я зажал ладонями и самую малость прижег. Вирр дернул шкурой и стерпел. Потом он приподнял морду и мне в голову пошли образы.
Удар в загривок, и в этом ударе чужой Дух — человеческий, острый. Корабль над головой, серое брюхо с синими огнями. Он уходит вверх, а Вирр глядит ему вслед.
Агата была на том корабле, и Тея с ней. Лиц в этих образах не было, причин тоже. Кто бил и за что, он мне не показал, да и сам этого, наверное, не видел. Наверх к станции он ушел вместе со всеми, это я и сам понимал. Они добрались, их встретили. Его оставили на одном из нижних этажей… И на этом все.
— Агата жива? — спросил я вслух.
Образ пришел тот же, только короче — просто направление вверх. Но раз он ее чуял, она была жива.
— А твои? — спросил я. — Стая где?
Связь захлопнулась. Он закрыл ее наглухо, что у нас случалось лишь однажды, после Рятки, и отвернул морду. Кремнезубы и рогачи, скорее всего, остались на земле, так как не умели летать, но вот скальники и скаты, вероятно, сопровождали людей и, раз на их лидера напали, должны были вступить в бой. Вот только я не видел в небе станции ни юрких силуэтов скальников, ни размашистых крыльев скатов.
Сложить два и два было несложно. На него напали люди. Служащие Коллегии вряд ли подорвали бы собственную станцию. А кроме них и нашего рейда, людей на этой равнине не было на тысячи километров вокруг.
Нас продали свои же. Те, с кем я четыре месяца делил трюм, жизнь и каждую ночь под кислотой…
Пока я гонял Змея по тучам, чтобы он не добил их у башни! Я носил им воду, я накрывал их щитом, я жег их мертвых… А они забрали Агату. И Тею, которая за всю свою жизнь не видела ничего, кроме этой планеты.
Додумать не успел. Сначала свело руки. Пальцы сжались на древке Крушителя, хотя я даже не помнил, как снял его с плеча. Потом из живота в горло ударил жар, и вдохнуть получилось лишь с третьей попытки сквозь стиснутые до хруста зубы.
Злился я часто. Но в последнее время злость