Тыквы вянут - где жених? - Эва Морей

Кая я не заметила, видимо притаился где-то за особенно большой тыквой. Но, к моему удивлению, поле выглядело чуть лучше. Оранжевые плоды, ещё пару дней назад выглядевшие почти серыми, возвращали свой природный цвет. Я даже заметила маленькую блестящую тыковку ближе к порогу дома.

- Иди гримуар почитай, - посоветовал чайник, прерывая моё бессмысленное залипание в окно. - Всё лучше, чем страдать над кашей.

- Спасибо, ба, гениальный совет, - буркнула я, но послушалась.

Гримуар, впрочем, быстро наскучил своими рецептами. Куда интереснее оказался старый деревянный сундук в бабушкиной спальне. Тот самый, откуда я в своё время достала саму книгу. На самом дне я наткнулась на тонкую тетрадь – судя по почерку, это был дневник моей бабушки.

Если в гримуар она предпочитала записывать рецептики и весёлые ведьминские заговоры и заклинания, то эта тетрадь служила дневником хранительницы поля. Записи выглядели хаотично: заметки об урожае, погоде, магические происшествия и размышления о тяготах жизни. Я рассеянно пролистывала страницы, пока моё внимание не зацепилось за одну запись.

«Взяла ученика. Кайлен, двадцати лет от роду, сирота из соседнего уезда. Парень бойкий, надо присматривать».

Я замерла, глядя на имя.

Дальше записи о Кайлене шли ещё несколько страниц - короткие, то с раздражением, то с явной теплотой. Кажется, этот Кайлен действительно нравился моей ба, хоть и создавал кучу проблем, залезая куда не следует. А потом мой взгляд наткнулся на запись, написанную обрывистым почерком:

«Кайлен впустил в себя тьму. Запечатала его на границе, другого выхода не было. Тьма ушла за изнанку, Кай останется за границей деревни. До самой моей смерти.»

Больше записей не было.

Я долго сидела, глядя на эту запись, пока усилившийся дождь за окном не вывел меня из состояния прострации. Потом медленно поднялась с тетрадью в руках и вышла на крыльцо. Вдали показалась знакомая фигура Кая.

- Кай, - я окликнула его в паре шагов от дома.

Он посмотрел на тетрадь у меня в руках - и по тому, как изменилось его лицо, я поняла, что он не впервые видит её. И прекрасно знает, что это.

- Значит, нашла, - сказал он тихо.

- Бабушка запечатала ученика по имени Кайлен на границе деревни. - я старалась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от тревоги и злости. - Ты хотел мне что-то рассказать? Или так и собирался жить у меня в доме, зная в сто раз больше, чем говорил?

Он поднялся на крыльцо - медленно, будто каждый шаг давался ему тяжелее обычного, - и остановился напротив меня. Его плащ промок до нитки, с волос капала вода. На лице не осталось ни капли той вежливой невозмутимости, с которой он расхаживал все эти дни.

- Это я, - сказал он просто. - Твоя бабушка была моей наставницей. Тридцать лет назад она меня запечатала. Я не мог далеко уйти, но и войти в деревню не мог. Пока не спадёт печать.

- Почему? - выдохнула я.

- Потому что я был идиотом, - он улыбнулся горькой улыбкой. - В деревне неподалёку жил мальчишка, в которого вселилась тёмная сущность - из тех, что приходят с изнанки. Я решил, что справлюсь сам, без Аграфёны. Не справился. Тьма перекинулась на меня. Если бы не твоя бабушка, я бы, скорее всего, не выжил. Всё что она смогла сделать - запечатать меня заклятием, которое смогла изгнать тьму, но взамен привязало меня к границе. Не старею, не могу уйти дальше дня пути от деревни, не могу войти внутрь. Я просто ждал…долгих тридцать лет.

- Тридцать лет, - эхом повторила я, пытаясь осознать масштаб.

- Я не мог понять наказание это или благо, - отрывисто проговорил Кай. - Она ничего не объяснила. Запечатала и всё. И больше я её не видел. Я жил в соседнем уезде, видел деревню издалека, иногда слышал новости от случайных путников - и не знал, кончится ли это когда-нибудь.

Дождь усилился, но ни один из нас не двинулся с места.

- И когда бабушка умерла, - медленно проговорила я, начиная понимать, - печать наконец ослабла. Поэтому ты и появился именно сейчас. Не из-за моей проблемы. И остался ты не из-за моей просьбы?

- Не совсем так, - быстро возразил он.

- Именно так, - сказала я, чувствуя, как горечь разливается где-то в груди, вытесняя тёплые чувства, с которыми я жила последние несколько дней. - Ты пришёл сюда к моей бабушке. Печать спала и ты мог идти куда угодно, но вернулся на поле. А я просто оказалась единственным человеком, кого ты встретил здесь. Удобно вышло, правда? Нанялся помощником, поселился в доме, улыбался мне, шутил, охотником на нечисть назвался - а на деле тебе просто нужно было закрыть старый должок с покойницей.

- Это не так, - Кай сделал шаг ближе, и в его послышалась горечь. - Марта, послушай…

- Не буду! - я отступила на шаг - Ты тридцать лет ждал возможности вернуться. И вот бабушка умирает, печать спадает, ты приходишь - и что, случайно нанимаешься к её внучке, случайно начинаешь мне нравиться, случайно позволяешь мне признаться в этом на весь посёлок? Прости, но верится с трудом. Ты не рассказал правды. Ты врал с самого начала.

Гектор, до этого молча наблюдавший за нашей перепалкой откуда-то из-под крыльца, вдруг подкатился ближе и требовательно боднул меня в ногу, подталкивая ближе к Каю. Я не стала слушаться разумную тыкву.

- Мне нужно побыть одной, - сказала я, разворачиваясь к двери. - Хотя бы сегодня.

- Марта, - окликнул он за спиной, тихо, почти умоляюще, но я уже захлопнула дверь дома, оставив его мокнуть под дождём.

Глава 7. Обратный отсчёт.

Я проснулась с первыми лучами солнца. Хотя, по-моему, за эту ночь я нормально и не спала. Всё ворочалась с боку на бок, мучительно размышляя. На левом боку казалось, что Кай просто негодяй и мог сразу мне обо всём рассказать. Или на худой конец, как только я во всём призналась. Но стоило перевернуться на правый бок – моя злость тут же сменялась липкими сомнениями и стыдом.

Может не стоило так резко реагировать. В конце концов, он мне ничего не обещал и мы