Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер
Хорошо устроился Виктор, ничего не скажешь. Максимо даже испытал лёгкую профессиональную зависть. Сам режиссёр вниманием прекрасного пола никогда не был обделён, но киноиндустрия давно научила его неприятной статистике. Чаще человеку достаётся либо внешность, либо мозги, а сочетание того и другого встречается куда реже. Если же встречается, такие люди обычно быстро идут вверх. Правда, потом нередко начинались гонорары, известность, поклонники, и через несколько лет нормальный человек превращался в чудака на букву «м».
Девушка представилась Марией, вежливо кивнула и даже не отреагировала на его привычную улыбку. Она выглядела так, будто мысленно продолжала решать какую-то задачу и присутствие известного режиссёра никак не вписывалось в список сегодняшних приоритетов. Максимо это даже позабавило. Мария провела его внутрь, и путь до нужного кабинета оказался куда длиннее, чем он ожидал. Они прошли через несколько коридоров, пересекли огромный цех, где часть пространства уже превратилась в нормальные офисные зоны, а часть всё ещё напоминала стройплощадку, миновали рабочих, кабели, коробки с оборудованием и временные перегородки. Сотни метров старого завода постепенно перестраивали под компанию, и только теперь Максимо начал понимать реальный масштаб того, что создавал Виктор.
В кабинете хозяин Виды встретил его без лишней официальности. Виктор поднялся из-за стола, пожал руку и жестом указал на кресло напротив.
— Присаживайся, старина. Что привело тебя ко мне?
— У тебя есть полчаса? — с надеждой уточнил Максимо и тут же понял, насколько глупо прозвучал вопрос, учитывая, что он уже сидел в кабинете. Но отказаться от этой формальности всё-таки не смог. Хотелось хотя бы самому себе доказать, что он не ворвался сюда и не собирается отнимать чужое время.
Виктор смерил его коротким взглядом, в котором Максимо почему-то сразу прочитал понимание.
— Я заинтересован в нашем общем деле, — доброжелательно ответил он. — Ты ведь из-за фильма пришёл? Что-то случилось?
— В общем-то ничего критичного, — Максимо вздохнул и чуть расслабился. — Скорее кризис идей. Я всё-таки режиссёр, а не маркетолог. Фильм уже снимаю практически в одиночку, без привычного спонсора, а теперь ещё нужно самому придумать, как его продавать.
Виктор несколько секунд смотрел на него, потом неожиданно спросил.
— А как вообще получилось, что ты снимаешь один?
Вопрос застал Максимо врасплох. Раньше Виктор этой частью его биографии особенно не интересовался, а сам он не стремился рассказывать о собственных проблемах. Не то чтобы история была какой-то тайной, просто Максимо слишком хорошо помнил, как легко люди превращают чужие неудачи в приятную тему для разговора. Он немного подумал и решил, что сейчас смысла юлить нет.
— Раньше я снимал для студии, — начал он. — Нашёл удачный формат. Определённый тип фильмов хорошо продавался, зритель знал, чего ждать, студия получала деньги, я получал бюджеты и возможность работать дальше. Всё прекрасно, только через несколько лет я понял, что эта схема начинает меня убивать. Мне захотелось снять что-то другое, попробовать себя не только как ремесленника. И внезапно оказалось, что вот он я, весь такой талантливый, известный и прекрасный, никому особо не нужен.
В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошла секретарша с подносом. Она поставила перед ними кофе, тихо уточнила, нужно ли что-нибудь ещё, получила отрицательный ответ и направилась к выходу. Максимо машинально проводил её взглядом до половины пути, вовремя вспомнил о присутствии Виктора и заставил себя смотреть обратно на собеседника.
— Ты железный, я тебе завидую, — чуть свернул он с темы.
Несмотря на узкую юбку девушки, Максимо подавил желание проводить её взглядом до выхода. Виктор же и глазом не повёл.
— Просто большой опыт, — отмахнулся хозяин кабинета с усмешкой.
— И кто здесь старше? — спросил самого себя Максимо, после чего поднял чашку. — Ладно, продолжу. У меня было всё. Имя, контракты, нормальные бюджеты. Актёры соглашались ещё до того, как читали сценарий. Но как только я решил снять что-то иное, меня начали очень мягко возвращать в стойло. Никто не говорил прямо, что Максимо должен снимать только одно и то же. Всё делалось куда изящнее.
Он сделал глоток и, вспоминая события, невольно поморщился.
— Бюджет на новый проект урезали почти в десять раз. Формально фильм одобрили, только денег оставили столько, что на них можно было снять разве что приличный рекламный ролик. Потом внезапно пошли слухи о моём творческом кризисе. Актёры стали избирательнее. Даже те, кого я когда-то буквально вытаскивал из массовки, начинали говорить, что хотят сначала посмотреть полный сценарий, расписание и условия.
Максимо поднял обе руки и показал ладони Виктору.
— Я этих людей вот этими руками делал звёздами. А потом некоторые из них стали объяснять мне, что им нужно подумать, стоит ли сниматься у Максимо.
Виктор улыбнулся, но перебивать не стал, поэтому режиссёр продолжил уже спокойнее.
— В какой-то момент я понял, что для студии я идеален только пока работаю как производственник. Есть схема, которая приносит прибыль, вот её и повторяй. Шаг в сторону, и тебя очень быстро ставят на место. Тогда я решил партизанить. Взял очередной боевик и незаметно сделал его драматичнее. Добавил персонажам мотивацию, отношения, нормальные последствия поступков. Публика немного поворчала, потому что ожидала привычного аттракциона, но кассу мы собрали.
Максимо отставил чашку и чуть качнул головой.
— После этого я решил попробовать протолкнуть фильм на премию. Не потому, что считал его шедевром. Просто хотел понять, могу ли вообще выбраться за пределы собственного жанра. И вот тут студия уже перестала притворяться. Мне прямо запретили выдвигать картину. Сказали, что это портит позиционирование, создаёт ненужные ожидания и не имеет отношения к нашей коммерческой стратегии. Когда я начал спорить, пригрозили контрактом. В итоге я дошёл до владельца студии. Мы поговорили довольно неприятно и пришли к компромиссу. Я могу снять всё что угодно, если снимаю это за свои деньги. Студия мне не мешает, я не мешаю студии. Вот примерно так я и оказался здесь.
Виктор некоторое время молчал, отбивая пальцами по столешнице быстрый, почти заводной ритм, будто раскладывал услышанное на отдельные детали. Наконец кивнул.
— Теперь