Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

— Носок. — Произнес Джордж, но тот не откликнулся. Будто бы не услышал. — Носок! — Громче повторил он. — Нам пора. Времени мало.

Гоблин наконец-то поднял заплаканные глаза и шмыгнул носом.

— Зачем, Павелителя?

Джордж понял, что именно хотел спросить гоблин, но не стал ничего отвечать. Он лишь снова тяжело вздохнул и, подойдя к гоблину, схватил его за ухо, потащив за собой.

— Зачем, Павелителя? Кенни… Зачем? — бормотал он по дороге, но Джордж его не слушал, продолжая тащить за собой.

Через несколько секунд они вышли в главный коридор. Впереди один за другим загорались светильники.

Джордж шел медленно, стараясь не опираться всем весом на раненую ногу. А перед ними уже показалась дверь, которая до этого всегда была закрытой.

— Что ж… видимо именно там и находится портал к «великому злу».

Носок продолжал тащиться за ним, держась за ухо и при каждом шаге всхлипывать.

Но назад пути уже не было. Джордж решил выбраться из этого проклятого места, чего бы это не стоило…

Тренировочная комната была пуста.

Посреди комнаты, лежало искусственно созданное существо.

Крупный баклажан, с ручками и ножками, с остекленевшими глазами и приоткрытым ртом, постепенно покрывался морщинами, уменьшился и превратился в мумию.

Вокруг него, словно провожая в последний путь, едва заметно мерцали руны на оплавленных стенах.

В комнате царила полная тишина, нарушаемая звуком удаляющихся шагов и тихим, едва различимым всхлипыванием гоблина.

Минута, вторая, затем тихие голоса, гул и чертоги мудреца наконец погрузились в привычную для них тишину.

Где-то щелкнул треснувший камень, отчего по огромному помещению прокатилось эхо.

Чертоги мудреца замерли в ожидании.

Ожидании очередного седьмого сына благородной семьи, что войдет сюда.

Именно в этот момент, над телом баклажана, что по воле бывшего темного властелина стал живым и разумным существом, появилось два огонька.

Один был белоснежным, светился пульсирующим холодным белым светом, а второй был зеленым, с мелкими искорками.

Первый величественно и неторопливо плыл вокруг тела существа, второй же метался. То к ручке, то к глазу, то к ноге Кенни.

В какой-то момент, зеленый огонек рванул в центр баклажана и исчез в нем. Сразу после этого, морщины начали выпрямляться. Баклажан начал приобретать свою изначальную форму, увеличиваться, на боку и животе затянулись раны и появилась ровная, темно синяя кожица, но глаз он так и не открыл.

Тогда, искорка света, еще раз облетев его, остановилась у его приоткрытого рта. Она начала пульсировать еще сильнее, каждый раз увеличиваясь в размерах.

Искра света медленно и неторопливо погрузилась в рот существа и исчезла в нем, а спустя несколько секунд все тело Кенни выдало яркую, белоснежную вспышку.

Тренировочная комната была пуста.

Посреди комнаты, лежало искусственно созданное существо.

Оно медленно шевельнуло губами, едва слышно произнеся:

— За что… отец…

С трудом, словно это была не его рука, а тяжелейшая гиря, он перекинул ее через себя и произнес шепотом:

— Отец… за что?

Кенни повернулся на бок чуть-чуть приоткрыл глаза и со злостью прошипел:

— Я любил тебя… папа…

Тут его тело содрогнулось, из баклажана на пол потоком вышло что-то густое и черное.

— Как ты мог, отец…

Снова спазм и снова на пол полилась черная, концентрированная тьма, а в глазах Кенни появился огонек света. Он с трудом встал на четвереньки и произнес гораздо громче, почти крича:

— Что я сделал не так, отец⁈ За что ты так со мной⁈

Еще один спазм и снова на пол полилась чистая тьма. Тело существа начало едва заметно светиться и он встал на колени.

Его взгляд прошелся по оплавленным стенам, по книге, что так и лежала у входа.

Кенни выпрямился стоя на коленях, глубоко вздохнул и закричал во весь голос:

— ЗА ЧТО, ОТЧЕ⁈

Свет начал наполнять его глаза, Кенни с трудом встал на одну ногу, затем с неимоверным усилием встал и пошатнулся.

Свет в его теле пребывал все сильнее и сильнее.

Существо махнуло рукой в воздухе, отчего в стену влетело мощнейший удар голой силой света. Еще один взмах другой рукой и в другую стену снова ударило светом.

— За что⁈ — снова воскликнул он.

Тяжело дыша, он стоял и смотрел на выход из тренировочной комнаты. На секунд пять он просто замер, а затем по гладкой, почти глянцевой кожице потекли белоснежные слезы.

— Я ведь любил тебя отец… — сглотнул ком в горле Кенни. — Я верил тебе…

Миг и во все стороны ударило светом. Задрожали стены, вздрогнули чертоги мудреца, а по всему пространственному карману пронесся оглушительный, истошный вопль Кенни:

— ЗА ЧТО ОТЕЦ⁈.. ЗА ЧТО⁈