Шахматистка. Выжить на Арене Смерти - Лина Деева
«Вариор — фавориты. Вариор — финалисты. И если убрать меня… (Под черепом словно взрывались петарды, одна за одной.) Я — орудие Индетерминиста. Независимая переменная в строгой формуле. Лишняя нить…»
Я понятия не имела, почему до сих пор в сознании. Почему несмотря на выжигающий мозг белый огонь, ко мне приходят мысли и ассоциации. Лишняя нить… В узоре? В магическом узоре?
«Я не собираюсь объяснять тебе теорию эманаций!» — раздражённо выкрикнул женский голос, и мне показалось, что сейчас, не выдержав кортизольно-адреналинового коктейля в крови, сердце просто-напросто разорвётся.
— Помните, боль — иллюзия, — пробился сквозь завесу боли голос Хааса, и внезапно я увидела.
Палата лазарета, девушка-целитель поправляет подушку. Отходит, смотрит критически и… Мир на паузе. А на меня глядят абсолютно белые глаза женщины-демиурга.
Надин.
И боль лопнула. Как лопается надутый до предела воздушный шар. Облегчение от её исчезновения было столь огромным, что я не выдержала и лишилась сознания.
* * *— Молодые люди, не надо так нервничать. Теперь с ней точно всё в порядке. Хотя подобные встряски накануне решающей игры… Хм.
Я почти без усилия, но как-то заторможено открыла глаза и увидела над собой лица Хааса, Ричи и Орма. Заметив, что я очнулась, парни просияли, а целитель с едва заметным облегчением произнёс:
— Вот, я же говорил.
Помог мне принять полусидячее положение (оказалось, что я уже лежала на диванчике) и риторически спросил:
— Вспомнили?
Я кивнула. В горле было сухо, как в Каракуме; язык отказывался шевелиться.
— Принесите воды, — распорядился Хаас, без проблем угадав моё состояние, и Орм быстрым шагом вышел из гостиной.
Мы ждали его в молчании. Я — потому что не могла говорить, Хаас — терпеливо, а Ричи — наоборот, с нетерпением. К счастью, Падаван скоро вернулся с целым кувшином воды. Я с нечеловеческим кайфом выпила два стакана, третий одолела только наполовину и, так и не выпустив его из рук, сипло произнесла:
— Это Надин. Она приходила в лазарет под видом целительницы. Хотела, чтобы я добровольно отказалась от участия в турнире. Чтобы исчезла. Ривер бы занял место гроссмейстера, и эскиз… Реальный энергетический рисунок игры можно было бы подогнать под задуманный.
Судя по лицам слушателей, понимали они далеко не всё, и я поспешила объяснить:
— Надин — демиург. Демиургам надо, чтобы всё шло по задуманному. Они этим… питаются. А ещё эмоциями — я видела вихри во время партии Маппета и Ллира. И ещё, — спохватилась, боясь забыть, — Воган тоже демиург! Представляете?
Изумление на лицах Орма и Ричи достигло крайнего предела, и второй выразил общую мысль:
— Убиться тапочкой!
— Да уж, — согласился Орм. И с плохо скрытой надеждой спросил: — А про исчезновение наших ты что-нибудь вспомнила?
Я опустила глаза, чувствуя себя без вины виноватой.
— Только то, что после моего отказа, Надин погрозила крайними мерами.
У Ричи вырвался разочарованный вздох, и тут в разговор вступил Хаас.
— Невзирая ни на что, полученная информация чрезвычайно важна, — веско произнёс он. — Любое лечение начинается с изучения анамнеза. Теперь можно сказать, что мы знаем его достаточно хорошо. Осталось лишь, — он обвёл нас взглядом, — разобраться, как эту болезнь вылечить.
Глава 97
Жизнеутверждающе, конечно. Только…
— А что мы считаем болезнью?
Вроде бы глупость спросила, однако парни вдруг задумались. И я неуверенно продолжила:
— Если отыскать наших, то мои воспоминания никак не помогут. А если победить… Вариорцы в самом деле крутые ребята. И они всё время после первой игры отдыхали. А ещё Найтмар сказал, что все найдутся после того, как пройдёт финал. Это очень хорошо бьётся с тем, что я вспомнила: демиургам просто нужен определённый энергетический узор игры. Раз не вышло договориться со мной, они подстроили исчезновение остальных. Но как только получат своё, необходимость держать в ловушке остальную команду исчезнет.
Я запнулась, однако затем через силу продолжила:
— Понимаю, как это звучит. Можете считать, что я сдалась, но… Но если у кого-то есть другие идеи, зацепки, как спасти наших до начала финала, я буду ужасно рада!
И снова в гостиной повисла гнетущая тишина.
— В том-то и проблема, что нет идей, — наконец с тоской произнёс Орм. — Мы ничего не нашли ни здесь, ни в столовой. Да что там, мы даже у ректора совета спросить не можем… Точнее, можем, только пользы от этого не будет. Раз уж он сам из демиургов.
— Значит, думаете сыграть по навязанным правилам, — задумчиво резюмировал Хаас. — Да, как крайний вариант идея годится. Тем не менее давайте-ка прежде я тоже осмотрюсь — и здесь, и в столовой.
— Ну, конечно! — одинаково встрепенулись мы трое, готовые ухватиться за любую соломинку.
— Тогда сидите смирно, — велел целитель и поднялся на ноги.
Магические облачка под потолком засветились ещё ярче, безжалостно гоня прочь малейшие тени, и Хаас начал неспешный обход гостиной.
Он не опускался на колени и не заглядывал за шкафы. Даже глаза у него были полуприкрыты, словно целитель не столько смотрел, сколько прислушивался. К перезвону магических нитей? К себе? Я следила за ним, широко распахнув глаза и дыша через раз.
Вдруг он сможет?
Хаас завершил обход. Остановился у двери, посмотрел на неё, чуть склонив голову к плечу, и неохотно признал:
— Как будто и впрямь ничего. Идёмте в столовую.
Столовая! Ещё не все шансы потеряны! Я резво вскочила с диванчика, и, разумеется, в глазах немедленно потемнело. Я покачнулась и почувствовала, как меня поддержала под локоть крепкая рука.
— Слушай, давай спокойнее, — попросил голос Орма. — Может, тебе вообще лучше здесь посидеть?
— Ни в коем случае! — горячо запротестовала я, моргая, чтобы прогнать темноту. — Просто кровь не успела прилить к голове, вот и…
— Вот и стоит быть аккуратнее, — ворчливо сообщил Хаас.
Наконец прояснившимся зрением я увидела прямо перед своим носом диагностический кристалл. Впрочем, он тут же исчез, и целитель объявил:
— Ничего страшного, она может идти. Однако ответьте мне на вопрос, молодые люди: вы ужинали сегодня?
Мы с парнями переглянулись и смущённо покачали головами.
— И не обедали. Кажется, — честно добавил Ричи. И поспешил заверить: — Но мы совершенно не голодны!
Это было правдой, но наполовину. Стоило Хаасу напомнить о еде, как мой желудок заворчал, несогласный с заявлением Итальянца.
Целитель также ответил крайне скептическим взглядом. Тем не менее ограничился замечанием:
— Что же, в любом случае наш путь лежит в столовую.
И все вместе мы покинули гостиную.
Сколь бы ни были горячи наши надежды, второй осмотр тоже ничего не дал.
— Отвратительное чувство! — с раздражением заявил Хаас. — Как будто есть что-то, на