От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
Я ещё раз огляделся: брешь-батарея, расположенная напротив куртины, соединяющей Авраамиевскую воротную башню и угловую Заалтарную, — названия опять же всплыли в голове сами собой, как будто так и нужно, — выглядела куцо. Нет, сами пушки выглядели солидно: массивные дуры четырёх метров в длину и калибра… Ну моя голова внутрь вполне могла бы пролезть, наверное. А вот всё остальное выглядело на взгляд человека из будущего максимально убого.
Лафеты как таковые нормальные отсутствовали, стволы были практически закопаны в землю для уменьшения отдачи. Наведение по фронту осуществлялось поворотом всей конструкции, а по высоте — подбивкой деревянных клиньев. Страшно даже представить себе эту работу в отсутствие хотя бы автокрана, неудивительно, что скорострельность каждой отдельной пушки была удручающей. Особенно с учётом того, что фактически за наводку всех орудий тут, судя по всему, отвечал только один «специалист», а все остальные были нужны для выполнения тяжёлой физической работы.
Ну и в целом: грязь, мусор под ногами валяется, ящики с порохом прямо вот тут лежат между орудиями. Сюда бы нормального советского прапорщика, он бы показал местным олухам, как родину любить.
— Это хорошо, что ты понимаешь такие вещи, сын, однако в данном случае мы вынужденно делаем ставку не на орудия, а на подкоп, а эти бездельники… — Король махнул рукой, как бы показывая своё разочарование.
— Ваша королевская милость, не стоит задерживаться на батарее, — немца-артиллериста присутствие начальства заметно нервировало. — Схизматики могут попробовать достать нас своей артиллерией, заметив слишком большое количество важных целей в одном месте.
Тут нужно признать, осадную батарею местные догадались окопать, превратив в небольшую вынесенную вперёд земляную крепость. Непосредственно позиции осадных орудий были прикрыты большими плетёными корзинами, набитыми камнями. «Габионами» — всплыло в голове встреченное когда-то слово. Отдельно были установлены пушки поменьше, которые явно несли защитную функцию, и длинные кулеврины, из которых вёлся огонь непосредственно по защитникам на стенах.
— Бабах! — Как будто в подтверждение прозвучавших только что слов, на стене осаждённого города вспухло небольшое облачко, и над нашими головами достаточно медленно, чтобы его было видно невооружённым глазом, пролетело ядро, упав примерно в пятидесяти шагах за позициями артиллеристов и подняв в воздух небольшой фонтанчик влажной земли. Звук удара дошёл до нас с едва заметным запозданием, а из места падения в разные стороны полетели комья грязи.
Мне в этот момент захотелось прямо на месте упасть на влажную, подмокшую от дождя землю и как можно быстрее свалить из опасного места по-пластунски. Вот только все остальные, кажется, выстрелом со стороны крепости вообще не были впечатлены. А скорее, просто шляхетский гонор не позволял им показывать свой страх перед товарищами. Лучше сдохнуть, чем потерять лицо — в эти времена дворян таким принципом было сложно удивить.
— Эти схизматики отвратительно стреляют, ещё хуже вас, Ганс. Да и пороха у них, вероятно, совсем немного осталось, — поморщился король. — Я повторяю — от вас требуется результат, а не отговорки. Ладно… Пойдёмте, господа, а то действительно накроют, будет глупо сложить свою голову в этой дыре, когда победа уже, считай, у нас в руках!
Свита загомонила, королю тут же начали поддакивать, что, мол, да, ещё чуть-чуть, и мы всех победим. Никаких подсказок по поводу приближённых к королю вельмож у меня в голове почему-то не всплывало, что несколько нервировало и одновременно не позволяло понять, насколько вообще эти люди имеют влияние на происходящие вокруг события.
Шагая на негнущихся от страха ногах прочь с оказавшейся опасным местом брешь-батареи, я одновременно радовался, что король и по совместительству отец реципиента явно был не так уж близок с сыном. Совершенно точно эмоционально участливые расспросы о том, как Владислав себя чувствует, как покушал и чем собирается заниматься в течение дня, выдержать было бы сложнее, чем такую вот отстранённую холодность. Впрочем, едва мы отошли на безопасную дистанцию — а именно ещё метров семьдесят от батареи в сторону лагеря, хотя я бы с гораздо большим удовольствием отошёл бы ещё метров на двести просто на всякий случай, — Его Величество соизволил-таки обратить на сына более пристальное внимание.
— Сын, мне на тебя жаловался Михаэль. Он говорит, что тебя книги интересуют гораздо больше, чем занятия саблей и верховой ездой. Я в целом согласен, что для будущего короля умение сражаться лично не так важно, как умение управлять государством, однако воинские науки закаляют тело и дух. Не стоит ими пренебрегать! — На обратном пути Сигизмунд наконец нашёл время для общения с отпрыском, хотя я, конечно, предпочёл бы, чтобы меня на время оставили в покое, чтобы как минимум просто собраться с мыслями и осознать немного происходящее вокруг. Придворные, проявляя деликатность, немного отстали и позволили монарху немного отвлечься на дела семейные.
— Я не пренебрегаю, отец, я занимаюсь сам, отрабатываю удары, тренирую руку. Михаэль обещал тренировку вечером, я уверен, что смогу его удивить. — Ещё бы не смог. Что бы там кто ни говорил, но за пять веков искусство фехтования продвинулось очень далеко вперёд, а если говорить совсем честно, то в эти годы оно только-только начало зарождаться именно как искусство и находилось на достаточно примитивном ещё уровне.
— Удивить? — Сигизмунд повернул ко мне голову, и я, внутренне поморщившись, мысленно прикусил себя за язык, ну нахрена я выделываюсь, молчи, слушай и поддакивай. К чему эти пререкания от мальчишки, на которого наставник жалуется отцу из-за недостаточного прилежания? Мне же сорок лет, я умею держать себя в руках! — Удивлять наставника не должно быть твоей целью, Владислав. Твоя цель — учиться.
— Да, отец, — я чуть склонил голову. Опять с трудом поборов какое-то странное, идущее изнутри желание показать всем вокруг, насколько крутым я могу быть.
Король хмыкнул. Кажется, без каких-то особо негативных эмоций.
— Это говорит в тебе мальчик, которому наскучила сабля.
— Мне не наскучила сабля, отец. Просто…
— Это неважно… — Отмахнулся Сигизмунд, и в этом движении мне почудилось некоторое пренебрежение, как будто король не воспринимает своего сына всерьёз. И это, кстати, могло стать проблемой, если я захочу… Чего именно я захочу, сформулировать я ещё не успел, над стратегическими планами предстояло ещё крепко подумать, но такое отношение всё равно напрягало. Впрочем, монарх тут же переключился на другой вопрос: — Как твоя переписка с Елизаветой Стюарт?
— Ммм… — на этот раз я совсем не