Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

и это было неприятно. За столиком у окна двое наследников банковского дома сблизили головы, и один из них произнёс что-то, глядя ему в спину, а второй хмыкнул. У бильярда игрок промазал, потому что смотрел не на шар. Девушка, с которой Гильермо танцевал в прошлые выходные, подняла бокал, но улыбка её не добралась до глаз. И повсюду, во всех концах зала, он ловил на себе один и тот же взгляд, короткий и цепкий, каким смотрят на человека, о котором только что говорили.

Он взял виски и сел.

Альваро подошёл через минуту. Судоходный дом Сотомайор, тридцать два года, третий сын, и потому свободный от обязанностей. Они дружили с колледжа, если это можно назвать дружбой. Пили вместе, охотились вместе, вместе ходили по женщинам. Альваро опустился напротив, поставил свой бокал, но улыбаться не стал.

— Ты зря приехал.

— Ты тоже мне это скажешь? — Гильермо отпил. — Сегодня меня уже выставили из одного места.

— «Ла Сьерра»?

— Ты знаешь?

— Все знают. — Альваро повёл подбородком в сторону зала. — Здесь с обеда только об этом. И не только об этом.

Он вынул из кармана Вифон, повертел в пальцах и положил на стол экраном вниз.

— Ты новости смотрел? Утренние.

— Я три дня не включал телевизор.

— Зря. — Альваро отпил. — Про тебя был сюжет. Минут на пять, между выборами и погодой. Дом дэ Мачадо теряет гостиничный бизнес. Амбициозный проект семьи под руководством наследника терпит крах. Долги, отток инвесторов, распродажа активов. Показали твой комплекс на побережье, пустой пляж, сложенные зонтики. Показали тебя, старую съёмку с открытия, где ты режешь ленточку. Диктор красивый, голос печальный. Как о покойнике.

Гильермо стиснул стакан.

— Что там про дэ Фуэго?

— Ничего.

— Как ничего?

— А вот так. — Альваро развёл руками. — Ни слова. Ни про долги, которые кто-то скупает, ни про газеты, ни про то, кто это всё устроил. Просто дом дэ Мачадо не справился. Наследник взялся не за своё и не потянул. Это, знаешь, красиво сделано. Если бы там объявили, что тебя топит Тайрон, половина зала была бы на твоей стороне. Тайрона многие не любят. А так… — Он пожал плечами. — Так ты неудачник, Гильермо, и больше ничего. Извини.

Второй подошёл, когда Гильермо допивал. Рауль Ибарра, наследник аптечной сети, самый трусливый человек из всех, кого Гильермо знал, и потому самый осведомлённый. Рауль всегда чуял, откуда дует ветер, раньше самого ветра. Он присел с краю, боком, готовый подняться в любую секунду.

— Ты не обижайся, — начал он вместо приветствия, — но тебе бы лучше пока нигде не появляться.

— Мне все сегодня это говорят.

— Потому что все правы. — Рауль понизил голос. — Ты вообще понимаешь, с кем связался?

— С мальчишкой, у которого отец скупает мои долги.

— С Виктором дэ Фуэго. — Рауль произнёс имя так, словно это была болезнь. — Гильермо, ты следил, что творится в этом городе последнее время? Энтони дэ Баргаса помнишь? «Денто-Моторс», сорок седьмая строчка в списке. Приехал в Эмеральд-Тауэр выяснять, кто уронил его концерн. Уехал с коллективным иском, под которым стояло больше двух тысяч подписей. После этого Марио дэ Баргас сам поехал к Виктору. Старик, который своих наследников на поводке водит.

— Это другое.

— А Уго дэ Перес? — подхватил Альваро. — Где он сейчас? Кто-нибудь знает? Говорят, прозябает где-то в другой стране, старый дэ Перес сослал его и запретил называть при себе. И это тоже дэ Фуэго.

— Это была война Тайрона.

— А сейф? — Рауль подался ближе. — Ты был на той выставке? Я был. Хулио дэ Фуэго, родной брат, взял и бросил ему вызов на публике. Что вышло? Сунулся в сейф, получил вспышку в лицо, и вся Фавора хохотала над ним сколько? Да до сих пор хихикают. Родного брата, Гильермо. Он его не просто не пожалел, он его показательно утопил, а потом отец выкупал фотографию за четыре миллиона. Что он сделает с чужим?

Гильермо не ответил и допил остатки.

— Никто не хочет с ним связываться, — Альваро сбавил тон, почти до виноватого. — Не с Тайроном. С Виктором. Тайрона понять можно, он бьёт, когда трогают его и семью, но хоть что-то оставляет, для бизнеса. А этот бьёт так, что после него не остаётся ничего. Ни бизнеса, ни репутации, ни желания продолжать. И главное, никогда заранее не ясно, когда и куда он ударит. Люди боятся, Гильермо. Ты сейчас у него в списке, и всё, кто рядом с тобой, тоже.

— Страшно, — подытожил Рауль и поднялся. — Просто страшно. Не обижайся.

Он ушёл первым, и Гильермо видел, как у бильярда его встретили вопросительными взглядами и как он ответил на них едва заметным движением плеч. Всё в порядке, ничего нового.

Альваро уходить не спешил. Допил, повертел пустой бокал.

— Отец что говорит?

— Отец ездил кланяться. — Гильермо усмехнулся. — Ему не помогло.

— Тогда не знаю, что тебе посоветовать. — Альваро встал и впервые за вечер положил руку ему на плечо. — Разве что одно. Не приходи сюда. Дай им забыть, что тебя видели.

Он ушёл, и Гильермо остался один.

Бармен принёс второй виски. Гул зала снова сомкнулся над столом, разговоры потекли дальше, и в них больше не было его имени.

Он допил, оставил на столе одну из купюр, что днём вернул в карман, и вышел. Швейцар распахнул перед ним дверь. На улице уже стемнело, а в конце квартала, на фасаде кинотеатра, светилась афиша с двумя синими буквами в углу.

* * *

На склад я спустился сам.

Внутри было прохладно и сухо, в воздухе висел минеральный привкус, знакомый по лаборатории, только гуще. Пару месяцев назад стеллажи стояли забитыми. Теперь заполненными оставались два ряда из шести.

— Сорок один день, сеньор, — доложил кладовщик. — При нынешнем расходе.

Я надавил ладонью на ближайший мешок. Фракиця кристаллов подался под рукой, как крупа. Сырьё батарей первого Вифона, за которое полгода назад никто не хотел брать денег. Отец выкупил все крупные каналы на год вперёд, а Мария тогда неделю висела на телефоне, вычищая мелких переработчиков по всей стране, и всё, что удалось наскрести, свезли сюда. Теперь отцовский контракт вышел, но продлевать его отцу не требовалось, за него это сделал