Тренер Гильдии Фамильяров 8 - Сергей Харченко
Я забрал притихших Искорку и Живчика, прошёл в небольшую соседнюю комнату и устроился за небольшим столом в небольшом удобном кресле.
Там я наконец-то смог расслабиться. Бережно погладил довольную саламандру по медной спинке. Та запыхтела от радости. Часто и прерывисто. Она так смеялась, и радовалась, что всё прошло идеально.
Живчик, который уже напрочь забыл о дискомфортном блокирующем ошейнике, радостно лаял и носился как юла по всей комнате. В какой-то момент неугомонный терьер даже вытащил из-под массивного шкафа какую-то пыльную бумажку, смятую в шар. Для этого ему достаточно было отправить на задание мини-смерчик, который и выдул ту штуковину. Щенок назначил её игрушкой и принялся гонять по всей комнате, летая за ней как электровеник.
Спустя обещанные десять минут дверь тихо отворилась. В комнату вошли двое хмурых безопасников Лиги. Оба бородатые, оба подкачанной комплекции.
Один из них молча протянул на подпись официальный протокол внутреннего расследования. Я пробежал взглядом по нему. Из описанного чудесным образом исчезли все пункты о моём вмешательстве и дисквалификации гильдии. Зато появились строки о нарушении со стороны организаторов.
Поставив размашистую подпись, я был официально отпущен.
Спускаясь на лифте к своей команде, я обдумывал реакцию Петра Архиповича. Испуг судьи был связан не только с пойманным за руку взяточником. И не только с комиссией.
Он боялся ещё и реакции со стороны болельщиков.
Уверен, что почитателей «Огненных львов» с каждым днём всё больше и больше.
Даже если главный судья замешан в этом безобразии… Дисквалифицируй он нашу гильдию сейчас, мы бы немедленно подняли шум в Сетке. О сломанной автоматике, о подброшенных датчиках на Петровской Арене, и о произволе всех, кто контролирует и организует испытания и бои в этом общественном месте.
Ещё один удар по репутации, очень болезненный.
Поэтому отстоял я нашу гильдию быстро и эффективно. Мы уже победили, правда об этом пока ещё не знала моя команда.
Я неторопливо спустился по гулкой металлической лестнице, вышел к своей команде. Ребята сбились в кучу в коридоре, к ним уже подошли организаторы и переговаривались по внутренней связи с остальными.
А затем повели по коридору, в сторону арены, к площадке перед «Цоколем» для объявления результатов.
Я догнал согильдийцев. По их лицам понял: они пока не понимают, что происходит. Лишь настороженно поглядывают в сторону угрюмых организаторов. А те всё болтали с теми, кто встречал их на арене, и вели всех к большим дверям, за которыми всё громче раздавался гул трибун.
Моё лицо оставалось невозмутимым, но уголки губ всё же чуть приподнялись в лёгкой полуулыбке. Встретившись взглядом с напряжённой Кирой, я молча поднял вверх большой палец.
— Всё уладил, — негромко произнёс я, подходя ближе. — Мы выиграли испытание. Вопросов у судей к нам больше нет.
Кира так резко и звонко воскликнула, что даже я вздрогнул.
Мы немного замедлили шаг, пропуская сопровождение вперёд, и я тихо и коротко рассказал о том, как мы провернули операцию. И о гениальной диверсии барона Сверчанского. И о том, как я красиво прижал к ногтю продажного организатора в той судейской будке.
Команду буквально прорвало от нахлынувших эмоций.
Ветров радостным криком вскинул руки, рухнул на колени на бетонный пол и победно вскинул руки к потолку.
— Я сделал это, тренер! Добежал!
Костя бросился к Ветрову, напрыгнул на него, взлохматил его причёску.
— Лучший! — закричал он ему в ухо. — Ты сделал два тандема!
— Костя, блин! — отпихнул его Ветров, поправляя причёску, хотя улыбка не сходила с его лица. — Нафиг ты такое делаешь⁈ Мне ещё перед камерами светить.
Смирнов его не слушал, он уже прослезился, бросился обнимать Желешку. Та от радости булькнула и сформировала два щупальца, обнимая в ответ своего хозяина и пачкая его в своей жиже. Хотя Косте было это до балды, он радовался.
Соколова сияла как начищенный пятак, от души хлопая по плечу Ветрова, и трепала холку Бублика, который довольно шипел.
— Как мы их уделали, красавчик! Вскрыли как орех! — приговаривала дикарка, угощая варана горстью вяленого мяса из своей сумки.
Анна радовалась, подхватив на руки свою пустынную Матильду и кружась с ней по коридору. Даже вечно мрачный Василий Темников выдавливал из себя кислую, хотя довольно искреннюю, улыбку. А Пушистик был доволен по-своему. Кролик, вернувшийся в своё декоративное обличье, уютно сидел на плече у Василия. С невероятным наслаждением зверёк хрустел свежей морковкой, не обращая внимания на суету вокруг.
Артём Сергеевич Белов прыгал, как мальчишка. Бывший наставник отчаянно пытался громко свистнуть в свой любимый тренерский свисток, который взял с собой, видно на такой случай. Но от переизбытка чувств у него перехватило дыхание. Вместо звонкой трели раздался странный звук, похожий больше на бульканье.
Кира Воронцова, на секунду забывая о статусе железной бизнес-леди, в порыве эмоций крепко обняла сначала пыхтящего Белова, а затем бросилась мне на шею.
— Спасибо тебе, Артур! Огромное спасибо! Ты же опять вытащил нас. Я уж думала всё, закрыли нас, — горячо зашептала она, крепко сжимая мои плечи.
Осознав, что немного переборщила с проявлением эмоций на публике, Воронцова тут же густо покраснела. А затем смущённо отстранилась, с максимально деловым видом принялась поправлять очки на переносице и воротник пиджака.
Полина шла чуть в стороне от эпицентра радости, проверяя медицинскую аптечку, которая висела на ремне у неё на плече. Док поймала мой взгляд и улыбнулась мне такой тёплой искренней улыбкой, что у меня на секунду сбилось дыхание.
Стюарды распахнули ворота, и наша гильдия в полном составе вышла на песок Петровской Арены.
На гигантском табло красовалась яркая надпись.
Гильдия «Огненные львы» — ПОБЕДА!
А чуть ниже, блеклым шрифтом просматривалось: Гильдия «Завоеватели» — ПОРАЖЕНИЕ.
Многотысячные трибуны осыпали нас оглушительными овациями. Зрители приветствовали новых