ОружейникЪ 1867. Тульский патрон. - Евгений Аверьянов
В прежней жизни новые изделия проверяли не только сразу после изготовления, но и длительным хранением. На хранение там отводили месяцы. У меня же была первая партия из собственной латуни и всего две недели до нынешней проверки. Для того при укладке от каждой тысячи и отложили по пачке той же плавки, с номером ящика. Десять пачек две недели пролежали в шкафу в конторе, вдали от мастерских.
Я нашёл Власа возле оружейной и поручил отобрать патроны для сравнения.
— По десятку из каждого ящика, — распорядился я. — Номера не путай. В контору принесёшь вместе с ведомостью укладки.
— А контрольные тоже доставать? — уточнил Влас.
— Да, — кивнул я. — Будем смотреть рядом.
— Приготовлю, Иван Тимофеевич. — Влас отправился к сараю.
Десять патронных ящиков хранились в каретном сарае Голутвина. Лошадей там не держали, для них имелась отдельная конюшня. Ящики поставили на деревянные подкладки, чтобы не лежали прямо на полу, а метки Власа при укладке обращали к проходу. Каждый ящик тянул почти на три пуда, зато номер читался с прохода.
Пока Влас занимался патронами, я попросил Наталью Гавриловну принести книгу партии. Она разложила на столе чистые листы, поставила чернильницу и открыла нужный раздел.
— Сегодня только выборку проверяем, Иван Тимофеевич? — спросила она.
— Для начала выборку. Если найдём брак, придётся вскрывать ящики дальше, — ответил я.
Наталья Гавриловна начертила таблицу с номерами ящиков и двумя графами для результатов. Я тем временем придвинул к окну свободный стол. При хорошем дневном свете мелкие повреждения на латуни рассмотреть было гораздо проще.
Влас вернулся с двумя лотками. В первом лежали десять вскрытых пачек, взятых из ящиков, во втором — контрольные из конторы. На каждой имелась бумажная полоска с номером.
— Всё по ведомости, Иван Тимофеевич, — сообщил он. — По одной пачке из каждой тысячи. Контрольные не трогали с самой укладки.
— Начнём с этой. — Я взял пачку из первого лотка.
По бирке она оказалась седьмой. Первые несколько патронов выглядели совершенно исправными. Я брал каждый за донце, подносил к свету и медленно поворачивал между пальцами. Именно так мы осматривали горловину после последнего перехода на прессе: тонкая полоска повреждения, незаметная при неподвижной гильзе, могла проявиться, когда свет скользил по поверхности металла.
На очередном патроне я заметил возле пули едва различимую тёмную нить. Повернул гильзу в другую сторону. Нить осталась на месте.
Я провёл по ней ногтем и почувствовал, как тот зацепился за край:
— Влас, подай лупу.
Он достал её из ящика стола. Я осмотрел подозрительное место ещё раз. Теперь стало ясно: вдоль горловины шла тонкая трещина. Она начиналась возле края гильзы и спускалась вниз на несколько линий.
— Что там? — спросил Влас.
— Горловина лопнула. Посмотри сам. — Я передал ему патрон.
Он взял патрон, повернул к окну и нахмурился:
— И правда. А как же его приняли?
— Принимали целым, — возразил я. — Надо выяснить, когда появилась трещина.
Я отложил повреждённый патрон и проверил остальные из седьмой пачки. Ещё два оказались такими же. На одном трещина едва цепляла ноготь, зато на другом была видна и без лупы.
— Три, — произнесла Наталья Гавриловна, занося результат. — Из десяти.
— Теперь конторскую седьмую, — попросил я.
Влас подал нужную пачку. Бумага оставалась целой, перевязка тоже. Я развернул её и принялся осматривать патроны тем же порядком. Все десять оказались исправными. Я положил повреждённый патрон рядом с контрольным. Кроме трещины возле пули, разницы не было.
— Плавка одна? — спросил я.
Влас заглянул в ведомость:
— Одна. Я для того и подбирал, как вы велели. Только эта десятка всё время в конторе лежала, а те — в ящике.
— Седьмой ящик дал три треснувших патрона, — задумчиво произнёс я. — Контрольная пачка оказалась целой.
Наталья внесла числа в таблицу. Во втором ящике нашлись ещё два повреждённых патрона. В четвёртом — тоже два. Девятый дал последние два. На остальных горловины оставались целыми. Я проверял каждую гильзу отдельно, не ограничиваясь беглым осмотром, а Влас складывал подозрительные патроны на край стола, сохраняя номера их ящиков. Контрольные пачки проверяли тем же порядком. Наталья Гавриловна сверяла номера с ведомостью, Влас убирал осмотренные патроны на лоток.
Когда закончили, она подвела итог:
— Из ста патронов, взятых из ящиков, девять с трещинами. Второй, четвёртый, седьмой и девятый. В шести остальных ничего не обнаружено. Из конторских ста — ни одного повреждённого.
Я сверил итог с ведомостью: девять повреждённых, все из четырёх ящиков.
— Что будем делать? — спросил Влас, глядя на отложенные патроны.
— Эти девять пока оставь отдельно, — велел я. — И пачки, из которых они взяты, тоже. Остальные верни по номерам, но ничего больше не перекладывай. Мне нужно понять, насколько велик брак.
Влас собрал проверенные патроны и отправился выполнять распоряжение. Передо мной лежали девять патронов с продольными трещинами возле пуль. При выстреле такую горловину могло раздуть сильнее; допускать их к войсковой пробе было нельзя. Обнаружь такой брак уже в Красном Селе — и рота с ружьями Карле, под бумажный патрон, выиграла бы сравнение без единого выстрела.
Я распорядился проверить седьмой ящик целиком: в его выборке нашлись три треснувших патрона, и теперь требовалось узнать, сколько повреждённых в тысяче. Влас захватил ведомость укладки, Наталья Гавриловна — книгу партии, и мы отправились в каретный сарай.
С двадцать седьмого по тридцатое июня в Туле стояла проходящая в лагерь конная батарея. Квартальный определил Голутвину шесть лошадей; хозяин, уезжая, велел своих вывести на луг, а казённых поставили в конюшню и под навес у колодца. Каретный сарай я приказал запереть: чужие люди с трубками и фонарями рядом с тридцатью пудами патронов были ни к чему. Ключ находился у приказчика Демьяна, и днём я неизменно видел сарай запертым.
Теперь, войдя внутрь, я первым делом заметил, что седьмой ящик стоит не так, как при укладке. Его метка оказалась обращена к стене:
— Влас, ты его переставлял?
— Нет, Иван Тимофеевич, — возразил он. — Я ставил меткой к проходу. Все десять. Чтобы номера читать, не двигая. Можете спросить у работников, мы вдвоём каждый таскали.
Я присмотрелся к соседним ящикам. Второй, четвёртый и девятый тоже стояли метками