Первый рассвет - Анатолий Пак
Игорь выключил рацию. Семен все стоял в дверях.
— До него тут десять минут, — сказал он. — Может, сначала заедем, заберем?
— И куда его потом? Если у Марселя машина не заведется, нас шестеро на пять мест. Седьмого на крышу? Он там за воротами, с водой и тушенкой, с рацией, сидит, блядь, переживает. А про Марселя мы вторые сутки ничего не знаем. Подождет! Ничего с ним не случится.
— Да я ж не спорю. Спросил просто.
Дорогу обсуждали, сидя за холодной тушенкой с хлебом. Путепровод на Кольцевой перекрыт сгоревшим бензовозом, это сказал Тарасов. Через центр и у вокзала, если верить дальнобойщикам, улицы забиты машинами, не проехать. Сам вокзал полностью выгорел, но машины от этого никуда не делись. Трасса отпала сама собой.
— Остается через пути где-то еще перебраться, — сказал Игорь. — У вас же возле вагоноремонтного проезд служебный вроде был.
— Есть такой. Я там каждый день ездил. — Семен потер плечо. — Вот только там такое ночью творилось. Во сне, в смысле, я ж с завода ни разу на машине выехать не смог.
— Так то ночью. Короче, посмотрим. В общем, опять попытаемся через промзону проехать. Я дорогу покажу, по работе там ездил. Там тварей, скорее всего, гораздо меньше, чем в самом городе. Можно вообще, где пониже, через насыпь попробовать переехать возле ТЭЦ.
Ира слушала, не перебивая. Хотя было видно, что ей далеко не все понятно. Когда он замолчал, она только сказала:
— Я вам тут не помощник. Вообще город ваш не знаю. Только район, где общага наша стояла.
— Ладно. Разберемся, — сказал Игорь. Потом подумал и сходил к сумке, откуда достал свой старый ПМ, убранный туда еще у шиномонтажа. Вынул магазин, проверил, полный. Ира смотрела на пистолет с тем же выражением, с каким вчера смотрела на невидимую стену.
— Это тебе. Но слушай сразу: без моей или Семена команды не трогаешь. Только если совсем край. Если нас рядом нет или нас уже… ну ты поняла.
— Поняла.
— Смотри. — Он показал флажок на затворе. — Сейчас он поднят. Так не выстрелит. Опускаешь вниз, чтобы красную точку видно было. Потом затвор назад до упора и отпускаешь. Все, патрон в стволе. Держишь двумя руками, жмешь. Первый раз туго, дальше легче. Восемь раз. Затвор сзади застрял — значит, пистолет пустой. Чтобы убрать, вот на эту кнопку слева возле спускового крючка нажмешь вниз, она назад встанет, или магазин вытащи, чуть оттяни затвор назад и отпускай — он тоже на место встанет. Магазин вот так вытаскивается.
Игорь несколько раз повторил все действия. Ира внимательно наблюдала, потом все повторила на разряженном пистолете. Пальцы у нее были ловкие, привыкшие к карабинам и зажимам.
Кобуру взяли полицейскую, с ремня убитого, снятую у заправки. Семен раскрыл нож и в два движения срезал клапан, потом вытяжной ремешок.
— Он и так сидит плотно, не выпадет. А с клапаном быстро не достанешь тут, тренировка нужна, ты его до вечера доставать будешь.
Ира продела свой найденный ремень в петлю, застегнула. Игорь вставил магазин, поставил пистолет на предохранитель, патрон досылать не стал и сунул в кобуру. Один из двух запасных магазинов к старому ПМ, которые он еще у шиномонтажа отдал Семену, забрал обратно себе в карман.
— Второй у Сени, — сказал он. — Попросишь, если понадобится.
Перед выходом Ира тихо постучала в пластиковую перегородку на балконе.
— Мы уходим, — шепнула она. — Спасибо вам.
Сосед промолчал.
Вещи разобрали в прихожей. Семен перекинул через правое плечо сумку из «Хантера», вертикалку взял в правую руку. Ира надела свой красный мешок, взяла пакет с лекарствами и рации, потянулась за чехлом с МР-27.
— Это давай сюда, — сказал Игорь. — У тебя и так мешок.
Он повесил чехол поверх рюкзака, проверил, что ремень не цепляет ружье. Руки остались свободны.
Шкаф отодвигали вдвоем с Ирой, приподнимая край, чтобы не скрежетал по линолеуму. Семен стоял сбоку с ружьем, глядя на дверь. Потом долго слушали лестницу. Ни шагов, ни шороха, только где-то капала вода. Игорь открыл замок и потянул дверь на себя.
Спускались медленно. Игорь первым, за ним Ира, Семен шел последним, держа дверь квартиры приоткрытой, пока они не дошли до площадки. Внизу постояли у железной двери, прислушиваясь. Тихо.
Игорь вышел первым и встал у угла дома. Двор был пуст. У контейнеров лежала тварь, на которую он не стал смотреть второй раз. Ира быстро прошла к машине. Семен открыл водительскую дверь ключом, свалил сумку на заднее сиденье и сразу повернулся с ружьем в сторону гаражей. Игорь отходил последним, спиной вперед. Рюкзак и чехол легли в ноги к Ире.
«Паджеро» стоял, как и вчера. Никто к нему не подходил и вскрыть не пытался. Игорь осмотрел свою боевую машину. Разбитое лобовое в мутной паутине трещин, решетка из железных полос вместо водительского стекла, свежие царапины на крыльях, вмятины на дверях и на крыше, пулевые отверстия. Но она оставалась на ходу, исправно вывозя их из всех неприятностей. Перед тем как отъезжать, машину заправили из канистры, что лежала в багажнике.
К промзоне можно было выйти, только пересекая улицу, которая вела к пожарной части. Ту самую, где вчера шли твари. Семен заблаговременно остановил машину на углу, укрыв ее за мебельным фургоном, и минуту они просто смотрели. Улица была почти пустой. Почти.
Метрах в сорока, дальше, у остановки, стояла тварь в клетчатой рубашке. Стояла спокойно, слегка наклонив голову, потом шагнула к брошенной легковушке, легко запрыгнула на капот и оттуда огляделась.
— Это ж та, — тихо сказал Семен. — С трассы.
Игорь не ответил сразу. Клетчатых рубашек в городе много. Но он смотрел на другое. На вороте рубашки не хватало куска, оторванный кусок ткани висел рваной тряпкой, буквально на нескольких нитках; как до сих пор не оторвался — непонятно. Грудь и шея, там, где вчера ударила картечь, были в темных пятнах, но пятна уже не блестели, а стянулись, в тугие рубцы. Тварь повернула голову, и Игорь увидел левую сторону ее морды. Уха не было. Щеки тоже. Только там, где вчера белели зубы до самого угла челюсти, теперь натянулось что-то серо-розовое, гладкое и плотное, как пленка. Зубы проступали только у самого края, возле угла рта. Открытой раны от попадания картечи больше не было.
Вчера она упала