Балканы - Даниил Сергеевич Калинин
И тогда резерв Нечволодова также покатился на юг. Ведь не имея связи с «комкором» Благовещенским, Александр Дмитриевич не мог себе даже представить, что корпус не отступает для перегруппировки, а бежит! Впрочем… Если даже он тогда и понимал истинное положение вещей — то все одно никак не мог бы остановить натиск двух германских корпусов… Ведь в распоряжении самого генерала имелось лишь два пехотных полка, да семь сотен казаков!
Однако же, на сей раз «гонцы» Нечволодова застали уже уходящий из города «сводный отряд Самойлова»; коротко переговорив, мы условились, что назначаем точку «рандеву» в десяти километрах южнее города, где оба отряда объединятся… Но какого же было удивление генерала, лично прибывшего на встречу с командованием «сводного отряда», когда он увидел перед собой лишь двух обер-офицеров!
У него адъютант в равном с Евгением Петровичем, капитанском звании…
Я же, в свою очередь, увидел перед собой немолодого уже, строгого вояку с практически лысым черепом — и насупленным, недовольным взглядом; почему-то подумалось о сходстве со сварливым бульдогом… С очень твердыми, однако, понятиями о чувстве долга — и офицерской чести.
Потому я не позволил себе делать поверхностных выводов, исходя из первой реакции — и первым шагнул вперед:
— Разрешите доложить, господин генерал-лейтенант! Командир корпуса генерал Благовещенский оставил подчиненных и убыл в неизвестном направлении; командир 4-й дивизии генерал Комаров потерял с нами связь и…
— Почему докладывает младший по званию?
Генерал ответил негромко — но сочный баритон его заставил меня осечься, а бледного капитана побледнеть еще сильнее! Впрочем, Самойлов не растерялся — и ответил довольно спокойно:
— Прошу меня простить, господин генерал — но, чрезвычайные обстоятельства… Мы были вынуждены сообщить солдатам и младшим офицерам, что командир корпуса Благовещенский наделил меня полномочиями организовать отступающих — и назначил командиром «специального отряда». Но эта ложь была лишь вынужденной мерой — необходимой, чтобы остановить беспорядочное отступление остатков нашей дивизии… Однако же все вышеперечисленное было идеей господина поручика; именно он сумел организовать дневку — и добыть еду в обмен на расписки. Соответственно, запах еды привлек отступающих солдат — позволив нам за ночь собрать воедино отряд численностью в полторы тысячи штыков, четыре трехдюймовых орудия и шесть пулеметов. Следовательно, поручику и слово…
Нечволодов молча выслушал ответ Евгения Петровича, после чего перевел на меня свой «фирменный» хмурый взгляд; кажется, глаза его ненадолго зацепились за болгарский орден… После чего генерал все так же негромко — и также хмуро вопросил:
— Значит, вы обманули людей, чтобы не сеять паники среди солдат? Что же, толково…
Похвала из уст Нечволодова прозвучала уже с несколько более теплой интонацией — и приободренный этим обстоятельством, я решился перейти в «наступление»:
— Господин генерал, позвольте также изложить свои соображения о дальнейших действиях корпуса?
Командир резерва лишь негромко хмыкнул, услышав «корпус», но после согласно кивнул:
— Излагайте. Любопытно будет послушать…
Я быстро кивнул, после чего спешно заговорил — боясь, что генерал оборвет мое, и мне не удастся поделиться всеми своими соображениями:
— Прежде всего, необходимо отправить посыльного в штаб армии — или выйти на связь с ним любым другим способом! Мы не можем знать, сообщил ли Благовещенский о фланговом ударе врага, или нет — но командующий армией обязан знать РЕАЛЬНУЮ обстановку… И послать стоит не одного гонца, а с охраной — дабы сообщение об отступлении корпуса наверняка уже дошло до командования… Также необходимо во чтобы то ни стало предупредить соседей на левом фланге о том, что немцы наносят удар с востока — и что крыло их теперь никем и ничем не прикрыто!
Генерал в ответ лишь на мгновение смежил веки… Но вроде бы моргнул он согласно.
— Далее, я предлагаю отвести силы резерва и нашего «отряда» на несколько километров южнее — дабы нам хватило времени подготовить оборонительные позиции… И пожалуй, что и пристрелять артиллерию к дороге. Кроме того, кровь из носу необходимо установить связь с нашей кавалерийской дивизией и 16-й пехотной…
Нечволодов вновь негромко хмыкнул — кажется, на «кровь из носу». Но перебивать-таки не стал…
— И если позволите, я хочу попросить под свое начало одну пехотную роту штатной численности — и два расчета станковых «Максимов». Также я прошу разрешения действовать самостоятельно — на коммуникациях противника.
Впервые за все время разговора нахмуренные брови генерала удивленно поползли вверх:
— Зачем?
— Хочу нанести фланговый удар по марширующим на запад пехотным колоннам врага. Хочу подготовить засаду — и не только нанести немцам достаточно существенный урон… Но и обратить на себя их внимание. Если повезет, при отступлении нам удастся утянуть за собой превосходящие вражеские силы — что мы и заманим под пулеметы уже окопавшихся полков «специального отряда» генерала Нечволодова! А когда немцы направят к Бишофсбургу достаточно сильную часть, она на марше угодит под шквальной огонь корпусных шестидюймовок… По крайней мере, в настоящий момент это реально организовать уже имеющимися у нас силами. Если же мы сумеем объединиться с 16-й пехотной и 4-й кавалерийской, то вполне реально нанести фланговый удар и по германским корпусам — а конницу бросить на вражеские коммуникации, дезорганизовать тылы немцев… Но пока, повторюсь, наши силы и возможности соответствуют предложенному мной плану действий.
Александр Дмитриевич на сей раз даже коротко улыбнулся — и кивнул своему адъютанту:
— Даниил Романович, вы посмотрите, какой стратег, а? Генерала учить вздумал…
Капитан, сопровождающий генерал-лейтенанта, снисходительно усмехнулся — это, кстати, было обидно… В то время как Нечволодов обратился уже непосредственно ко мне:
— Ваш план был бы осуществим, господин поручик, если бы нам противостояли полные идиоты, неспособные организовать разведки — и не позаботившиеся об отступающих к границе русских частях. В настоящий же момент ситуация такова: нас преследует один из немецких корпусов — и враг ведет вдоль дороги воздушную разведку с помощью аэропланов… Так что немцы прекрасно осведомлены о нашем местонахождении — и не собираются предоставить нам время подготовить оборонительный рубеж.
Я почуял вдруг, как щеки мои словно бы загорелись от приливших к ним крови. Хотя про «полных идиотов» ведь прозвучало с изрядной долей самоиронии… Однако же Александр Дмитриевич вдруг резко свернул разнос:
— Впрочем, ваша инициатива, господа офицеры, была более чем благоразумна. То, что вы сообщили мне о генералах Благовещенском и Комарове, безусловно, прискорбно… Однако теперь у меня есть