Диверсант. Том 4 - Дмитрий Лим

Я вернулся, положил перед Шварцем бланк и раскрыл приказ на нужной странице.

— Пиши отмену и подписывай.

Шварц взял карандаш, но несколько секунд не писал.

— Мне нужна отмена, а не твой труп, — сказал я. — Не заставляй меня менять порядок.

Он понял. Заполнил бланк, вписал контрольную группу из приказа и поставил подпись. Краузе сразу перехватил его правое запястье и примотал к другому подлокотнику. Теперь обе руки Шварца были привязаны.

— Хорошо, — я опустил пистолет. — Так, ты, поднимайся. Шнелль! Шнелль!

Келлер вставал медленно и не сразу понял, где находился… он поднял голову, посмотрел на своего начальника, затем на Краузе, и только после них — на меня и дуло пистолета. Память сразу вернулась… пришлось его ещё раз пнуть, чтобы он хоть как-то начал вставать.

— За передатчик! — прошипел я.

Келлер поднялся не без труда, прошёл в аппаратную и уселся за стол. Пальцы дрожали так, что он не мог попасть по нужному тумблеру.

Я положил перед ним подписанный бланк и суточную таблицу.

— Медленнее, — скомандовал я. — Кодируй по таблице. Контрольная группа уже вписана.

Келлер щёлкнул тумблером. В динамике зашипел белый шум. Он записал цифровые группы, дважды сверил их с таблицей и перевёл текст: «Квадрат К-41. Цели покинули зону. Авиационный налёт отменить. Держать патрули по периметру до особого распоряжения».

Потом посмотрел на Шварца. Тот сидел в кресле, скованный шнуром, и улыбался.

— Передавай! — я приставил ствол к затылку Келлера.

Келлер судорожно схватил ключ. Щелчки Морзе заполнили обе комнаты. Я стоял, прислушиваясь к стуку телеграфного ключа, и смотрел в окно.

— Это не поможет, — прохрипел Шварц. — Ковальчик, ты понимаешь это?

— Закрой свой поганый рот, — парировал я. — Краузе, если он попытается дёрнуться, бей в висок. Понял?

Сказать, что Краузе охренел от услышанного, — значит не сказать ничего. Но то ли страх от самого положения, то ли что-то другое заставило его подчиниться: он быстро закивал головой, на удивление Шварца.

— Ты на чьей стороне? — прошипел Шварц, обращаясь к Краузе. — Ты забыл, за кого ты воюешь?

— За австрийского художника, — с усмешкой сообщил я, не дав Краузе ответить. — Которого не признали, он заплакал и решил показать, кто тут усатый папочка. — Последнее я говорил с натяжкой. — Но вы всё равно проиграете. И я постараюсь сделать так, чтобы это было поскорее.

— Передано, — выдохнул Келлер, откидываясь от стола. Лицо его было мокрым от пота, очки запотели. Шварц же пялился на меня и пытался «вдуплить», что я ему только что сказал.

— Этого мало, — прохрипел Келлер. — И-3 потребует телефонное подтверждение и номер контрольного листа.

— Что такое отдел И-3? — спросил я, не сводя пистолета со Шварца.

Ответил Краузе:

— Контрольный отдел. Он подтверждает такие приказы.

— Келлер, звонить будешь ты.

Радист посмотрел на Шварца, затем на подписанный бланк. Спорить не стал. Снял трубку телефона в аппаратной и набрал номер, указанный возле позывного И-3.

— Дежурный, — ответил голос на том конце.

— Фельдфебель Келлер, пост секретной связи. Передаю телефонное подтверждение отмены авиационного налёта по приказу обер-уполномоченного Шварца.

— Номер контрольного листа и группа.

Келлер прочитал номер с корешка, затем продиктовал контрольную группу. На том конце повисла пауза. Я слышал, как дежурный перелистывает бумаги.

— Принято. Ожидайте.

Тишина в трубке. Секунды тянулись как часы. Шварц сидел неподвижно, но я видел, как подрагивают его веки. Краузе и вовсе схватился за голову.

— Подтверждено, — сказал голос в трубке. — Отмена принята к исполнению.

— Принято, — ответил Келлер.

— Ещё одно. Почему дежурная комендатуры не отвечает? Что там у вас?

Келлер посмотрел на меня. Я кивнул в сторону двора.

— Обер-фельдфебель вышел проверять доставленного пленного.

— Принято. Конец связи.

Келлер опустил трубку на рычаг.

Всё. Отмена подтверждена. Через шесть дней бомбардировщики по К-41 не поднимутся — по крайней мере, пока немцы не разберутся, что произошло. Контрольный лист лежал перед Шварцем, а суточная таблица — у меня в руке.

А остальное… надо было уничтожить!

Я вернулся к открытому железному ящику. Внутри лежали кодовые таблицы, шифровальные блокноты, карты дислокации…

— Жопа тебе, Шварц. Просто жопа.

— Убить меня — не отменить всё! — прохрипел тот.

— Рот закрой, команды говорить не было, — бросил я.

А после начал выгребать бумаги из железного ящика на пол. Долго думать, что делать с остальным, не стал: взял керосиновую лампу со стола. Так что… хоть и не сразу, но получился костерок.

Шварц наблюдал за этим. В его лице впервые мелькнуло что-то похожее на отчаяние. Это были не просто бумаги. Это была его жизнь, его власть, его сеть.

— Ты сожжёшь себя вместе с ними, Ковальчик, — прохрипел он. — Выхода нет.

Я не ответил. Контрольный лист, кодовые таблицы, шифровальные блокноты и ненужные бумаги из папки бросил в огонь. Сам скоросшиватель с чёрной полосой и журнал Шварца оставил себе — они были безумно полезными.

В этот момент в дверь громко забарабанили.

— Герр Шварц! — голос коренастого охранника. — У вас всё в порядке⁈

Я посмотрел на Краузе.

— Стой у Шварца. Начнёт дёргаться — бей. Тогда выйдешь отсюда живым, как я и обещал. Понял меня?

Тот быстро кивнул.

— Открой, — приказал я. — Скажи, что Шварцу плохо.

Краузе приоткрыл дверь и повторил мои слова. Коренастый охранник шагнул через порог, держа руку на кобуре. Первым он увидел Шварца, привязанного к креслу, затем — огонь на полу и меня.

Я перехватил его запястье, рванул на себя и ударил локтем в горло. Немец захрипел, пытаясь выдернуть пистолет. Я зажал ему рот и всадил нож под челюсть. Он обмяк у меня на руках, не успев крикнуть.

Высокий охранник за его спиной метнулся вбок, выхватывая пистолет из-под гимнастёрки. Но в коридоре уже двигался Сидоров. «Шпала» не ожидал увидеть ещё одного человека в немецкой форме и замешкался на долю секунды. Гена ударил его рукоятью пистолета по запястью, затем — прямо в лицо. Хрустнула переносица. Охранник рухнул на спину. Сидоров опустился следом и ударил ножом под ухо.

— В кабинет, быстро. Тарасов где?

— У лестницы видел, — выдохнул Гена. — С Ротом. Сейчас поднимутся.

И он не соврал. Мы затащили обоих охранников в кабинет, закрыли дверь, и я начал связывать радиста, когда раздался короткий стук.

— Кто? — спросил я по-русски.

Ответ и не понадобился. В помещение вошёл Миша, поддерживая Рота под здоровый локоть. Связанные руки немца скрывал