Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной

вполне серьёзная, но не катастрофа, и вернувшись к себе в область, он буквально перетряхнул всю структуру, добиваясь если не идеального порядка в делах, то вполне пристойного, собираясь по собственной инициативе весной вызвать ревизоров для проверки дел. О такой возможности он узнал из нормативного письма, разосланного по всем райкомам и обкомам. Такая ревизия вообще не делала никаких оргвыводов, просто показывая где и что не так, и не увозила с собой копий документов, что служило неплохой защитой руководителя от нечистоплотных финансистов.

Маршал Василевский нашёл Алексея, когда тот вместе с сотрудниками аналитического управления готовил документ, посвящённый перспективному облику Военно-воздушных сил.

Естественно, Александр Михайлович имел все необходимые допуски, поэтому его без задержки пропустили в большой зал, где сотрудники управления работали над «картинкой», как Штурмин называл создание образа будущего.

На стенах висели схемы самолётов, таблицы характеристик немецких и британских реактивных двигателей, а большая доска была испещрена графиками и формулами. За столом сидели полковники Левин и Корнеев, подполковники Мельников и Зуев, майор Рогов и ещё несколько сотрудников управления. Штурмин, заметив вошедшего маршала, приветственно махнул рукой и продолжил.

— Итак, у нас есть главный фактор развития — реактивный двигатель, который позволит машинам преодолеть звуковой барьер. Сначала истребителям и перехватчикам, а далее тактическим бомбардировщикам. Что ещё повлияет на итоговую картину?

— Манёвренность, — первым отозвался полковник Корнеев. — На больших скоростях радиус разворота резко возрастёт, а перегрузки станут запредельными. То есть привычный манёвренный бой, скорее всего, уйдёт в прошлое.

— Совершенно верно, Павел Андреевич. Дальше?

— Средства обнаружения, — добавил подполковник Рогов. — При таких скоростях визуальное наблюдение практически теряет смысл. Нужны радиолокаторы, причём не только наземные, но и самолётные.

— А я бы добавил вооружение, — вмешался Левин. — При встречных скоростях порядка двух тысяч километров в час времени на прицеливание не останется. Следовательно, потребуются автоматические прицелы с вычислением упреждения, и даже системы открытия огня.

— Хорошо, Аркадий Семёнович. А теперь посчитайте, сколько времени у двух истребителей, летящих навстречу друг другу со скоростью тысяча двести километров в час, от обнаружения противника на расстоянии трёх километров до встречи.

Мельников, первым успевший произвести расчёт, поднял голову.

— Четыре с половиной секунды.

— Именно. А теперь попробуйте за это время обнаружить противника, опознать его, прицелиться и открыть огонь. Причём стрелять придётся значительно раньше встречи. Что предлагаете?

— Остаются только управляемые ракеты, — неожиданно произнёс Василевский, подходя к столу.

— Вот! — Алексей довольно улыбнулся. — Немцы, да и мы, уже занимались такими разработками, но управление по проводам или радиокомандами — только начало. Нам нужны ракеты, способные самостоятельно захватывать цель. Например, по тепловому излучению двигателя или отражённому радиосигналу.

— Тепловое наведение? — Левин нахмурился. — Инфракрасные приёмники у нас имеются, но чтобы установить подобную аппаратуру на ракету… Это пока фантастика.

— Сегодня фантастика, через десять лет обычная техника. Аркадий Семёнович, мы ведь не самолёт сорок пятого года проектируем. Мы пытаемся понять, каким он станет через пятнадцать-двадцать лет. И для этого нужно определить направления научных исследований уже сейчас.

Рогов поднялся, подошёл к карте и указал на схему ПВО.

— Тогда меняется вся организация противовоздушной обороны. Потребуются наземные станции дальнего обнаружения, центры обработки информации, наведение перехватчиков по радио. Самолёт должен выходить на цель по командам с земли, а собственный радиолокатор использовать для окончательного захвата и открытия огня.

— Верно, Илья Матвеевич. Причём в дальнейшем центр управления должен не просто передавать координаты, а рассчитывать оптимальный маршрут перехвата. И желательно без участия десятка офицеров с планшетами и линейками.

— Вычислительная техника, — кивнул Мельников. — Только существующие машины занимают целые залы.

— Значит, нужно заниматься их уменьшением. Электроникой, новыми элементами, миниатюризацией. Но здесь появляется ещё один фактор, о котором мы пока не говорили. Человек.

— Вы о перегрузках? — уточнил Корнеев.

— Не только. Высота, давление, скорость реакции, физическая возможность управлять машиной. Нужны противоперегрузочные костюмы, герметичные кабины, надёжные средства спасения во всех диапазонах скоростей и высот, а также системы автоматического управления. Мы уже подошли к пределу возможностей лётчика, а техника только начинает разгоняться.

Зуев, до этого что-то подсчитывавший в блокноте, поднял голову.

— Алексей Иванович, а с аэродромами что делать будем? У реактивных машин расход топлива огромный, а требования к взлётным полосам совсем другие. Если рассчитывать только на капитальные аэродромы, противник их уничтожит первыми же ударами. Особенно при наличии атомного оружия.

— Вот теперь добрались до земных проблем, Фёдор Николаевич. Конечно потребуется сеть аэродромов, запасных площадок, укрытий, рассредоточенных складов горючего и боеприпасов. И конечно, совершенно другая организация технического обслуживания. Причём стоимость всей этой инфраструктуры может оказаться больше стоимости самих самолётов.

— Получается весьма дорогое удовольствие, — заметил Василевский.

— А никто и не обещал, что война будущего станет дешёвой, Александр Михайлович. Но главное здесь другое. Мы уже не можем рассматривать самолёт отдельно от всего, что обеспечивает его работу. Без радиолокации, связи, вычислительной техники, вооружения и наземной инфраструктуры он превратится в красивую, очень дорогую, но бесполезную игрушку.

— И с бомбардировщиками будет то же самое, — заметил Левин. — Если перехватчики получат управляемые ракеты, одной скорости для защиты уже недостаточно.

— Разумеется. Значит, бомбардировщикам тоже потребуются управляемые ракеты, только уже для поражения наземных целей с большого расстояния, а ещё средства радиоэлектронного противодействия. Нужно научиться мешать противнику обнаруживать наши самолёты и наводить на них оружие. — Алексей обернулся к Мельникову. — Константин Александрович, давайте зафиксируем основные направления. Реактивная авиация, ракетное вооружение, радиолокация, автоматическое наведение, вычислительная техника, защита и обеспечение жизнедеятельности лётчика, аэродромная инфраструктура. По каждому направлению нужен отдельный прогноз на пять, десять и двадцать лет. Причём с оценкой промышленной готовности, стоимости и потребности в специалистах.

— Тогда потребуется привлекать авиационные институты, промышленность и Академию наук, — заметил Левин. — Наших специалистов для такой работы недостаточно.

— Естественно. Мы определяем, чего хотим добиться, а специалисты объяснят, как это можно сделать и сколько потребуется денег и времени. Только учтите, товарищи, что итогом работы должны стать не красивые картинки перспективных самолётов, а вполне конкретные предложения по развитию целых отраслей.

Василевский, до этого внимательно слушавший разговор, негромко рассмеялся.

— Алексей Иванович, а вы понимаете, что фактически предлагаете перестроить всю нашу авиационную промышленность и систему подготовки лётного состава?

— Конечно, Александр Михайлович. А по-другому никак.

— Да, теперь я начинаю понимать, почему Георгий Константинович после ваших докладов всё чаще жалуется на головную боль.

— Это он ещё с материалами по флоту не знакомился, — совершенно серьёзно ответил Штурмин, вызвав общий смех. — Там у нас вообще получается очень занимательная и не очень радостная картина.

— Но я к вам вот по какому вопросу. Тут мы как-то посидели большим коллективом, и Георгий Константинович объявил о создании