Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер
Концепция Троцкого о месте крестьян в революции — в определенном смысле самая суть «троцкизма» — вызовет множество споров. На Троцкого посыплются избитые обвинения в том, что он «недооценивает» революционный потенциал русского крестьянства и отрицает возможность «союза» между крестьянством и пролетариатом. Однако его рассуждения не содержат никаких оснований для такого обвинения. Как мы видели, он особо подчеркнул, что «пролетариат у власти предстанет пред крестьянством как класс-освободитель». Заявив, что социалисты не просто экспроприируют угодья помещиков, но санкционируют захват их земли крестьянами, он пошел дальше, чем дотоле отваживалось пойти большинство российских социалистов. Меньшевики утверждали, что земли дворянства должны перейти под управление городского и районного самоуправления. Основная часть большевиков, в частности Ленин, пропагандировали, в общем смысле, национализацию, а не раздачу земли в частные руки125. Если «союз» с крестьянством понимать так, как понимали его большевики в 1917 году и позднее, то Троцкий определенно выступал за него еще в 1906 году.
Однако верно, что он не считал крестьян, а также других мелких собственников и мелкую буржуазию вообще, независимой революционной силой. Он видел в них аморфную, рассеянную массу, с узкоместническими интересами, не способную на координированные действия в национальном масштабе. Судьба русского крестьянства была такова, что крестьянские восстания, даже в тех редких случаях, когда они добивались успеха, заканчивались возвышением новых династий угнетателей, либо их плоды эксплуатировались другими классами. В современном обществе крестьяне политически оказались даже в еще более беспомощном положении, чем раньше: «История капитализма — это история подчинения деревни городу»126. В городе существуют лишь два полюса независимой власти, действительной или потенциальной: крупная буржуазия, сконцентрировавшая в своих руках материальные богатства, и пролетариат, обладающий концентрированной способностью к производству богатств. Крестьяне, несмотря на свою подавляющую численность, вынуждены следовать либо за одними, либо за другими. На весах парламентских выборов голос одного крестьянина весит столько же, сколько весит голос одного рабочего. В революционной ситуации это равенство иллюзорно. Тысяча бастующих железнодорожников политически более эффективна, чем миллион рассеянных по стране крестьян. Роль современных общественных классов определяется не числом, но социальной функцией и удельным весом. Пролетариат должен получить поддержку крестьян — без этого он не удержит власти. Но единственный способ привлечь на свою сторону массу мелких сельских собственников — проявить энергию и решительность в борьбе за власть. Слабого влечет сильный.
Этот четко изложенный взгляд охарактеризовал радикальный отход от общепринятых в то время марксистских концепций, хотя и был вдохновлен трудами самого Маркса. (Отвращение Троцкого к «анализу текстов» помешало ему забить текст полезными цитатами.) Среди марксистов бытовало мнение, что рабочий класс не может и не должен пытаться захватить власть, прежде чем станет большинством народа. Также глубоко укоренилась иллюзия популярного социализма о том, что в современных странах промышленный рабочий класс постепенно перерастет в большинство, как это случилось в Англии127. Это заблуждение Троцкий решительно отмел: революция, писал он, может победить задолго до того, как большинство населения превратится в пролетариат.
Оценка крестьянства, сделанная Троцким, не менее резко противостояла распространенному мнению. Меньшевики считали мелкого деревенского собственника опорой реакции. Они полагали надежды на коалицию рабочего класса и либеральной буржуазии. Ленин, напротив, рассчитывал на революционную энергию мужиков, но, в отличие от Троцкого, не делал преждевременных выводов относительно их потенциала. Он непредвзято ждал, пока время покажет, сумеет ли крестьянство создать собственную революционную партию, с которой как с равным партнером придется иметь дело социалистам. В начале 1905 года, к удивлению Плеханова, Троцкого и Мартова, он с большим любопытством и чрезмерными надеждами обратил внимание на загадочную фигуру Гапона. Ему хотелось увидеть в сыне казака, священнике, который вывел столичных рабочих к Зимнему дворцу и тем помог открыть шлюзы революции, предвестника независимого радикального крестьянского движения. Формула Ленина о демократической диктатуре пролетариата и крестьянства казалась более объемлющей и осторожной, чем «пролетарская диктатура» Троцкого, и больше годилась для союза социалистов и революционеров-аграриев. В 1917 году события в России подтвердят прогнозы Троцкого. Однако в 20-х проблема встанет заново в связи с коммунистической политикой в Китае; и почти через полвека после того, как Троцкий сформулировал свои взгляды, она будет снова и снова вставать перед революциями в Азии, где отношения между городскими и сельскими элементами намного более сложны и расплывчаты, чем в России.
До сих пор мы говорили только о внутренних аспектах революции. По Троцкому, ее внутренние и внешние аспекты тесно связаны. Хотя крестьяне сами по себе не способны оттеснить пролетариат и занять его место, надвигается конфликт между двумя классами, конфликт, в котором пролетариат может лишиться своего положения признанного лидера нации. До тех пор пока революция занята свержением помещичьей власти, все крестьяне будут на ее стороне. Но после этого «две главные черты пролетарской политики встретят противодействие со стороны его союзников: это коллективизм и интернационализм»128. Таким образом, несмотря на исходную силу, новый режим покажет свою слабость сразу же, как только осуществит революцию и доведет ее, и в деревне, и в городе, от буржуазной до социалистической фазы. Тогда он будет вынужден искать спасения в международной революции. Промышленная бедность и отсталость России в любом случае существенно затормозят построение социалистической экономики; и только с помощью социалистического Запада эти препятствия можно будет преодолеть и устранить. Наконец, враждебность консервативной Европы вынудит русскую революцию вынести борьбу за пределы России.
«Без прямой государственной поддержки европейского пролетариата рабочий класс России не сможет удержаться у власти и превратить свое временное господство в длительную социалистическую диктатуру...
Это с самого начала придает развертывающимся событиям интернациональный характер и открывает величайшую перспективу: политическое раскрепощение, руководимое рабочим классом России, поднимает руководителя на небывалую в истории высоту, передает в его руки колоссальные силы и средства и делает его инициатором мировой ликвидации капитализма.
Если российский пролетариат, временно получивши в свои руки власть, не перенесет по собственной инициативе революцию на почву Европы, его вынудит к этому европейская феодально-буржуазная реакция.
Именно страх пред восстанием пролетариата заставляет буржуазные партии, вотирующие чудовищные суммы на военные расходы, торжественно манифестировать в пользу мира... мечтать об организации Соединенных Штатов Европы... Европейская война неизбежно означает европейскую революцию»129.
Далее Троцкий осуждает «пропагандистский консерватизм» социалистических партий, который