Прапорщикъ - Геннадий Борчанинов
Колесников облизнул пересохшие губы, снова посмотрел на меня, на Зауэра. Одноглазый потихоньку отступал к передку фуры.
— Стой и не двигайся, — рыкнул я возчику.
В этот момент Колесников толкнул Зауэра на меня, возчик выхватил пистолет и пальнул в нашу сторону.
Я отшатнулся, пытаясь удержать грузного офицера, едва не упал, лошадь от выстрела шарахнулась и потянула фуру за собой. Трифон бросился за ней, хватая повод, Сенька вскинул фузею.
— Не стрелять! — крикнул я.
Со стороны задних ворот как раз появились Григорий и остальные охотники, ворота уже закрывались. Колесников успел вскочить на подножку фуры, выдернул шпагу, но лошадь взбрыкнула и дальше не пошла, а одноглазый возчик, увидев, что выезда нет и со всех сторон приближаются солдаты, рванул в узкий проход между зданий и полез через ограду.
Трифон схватил подпоручика за полу мундира, послышался треск ткани, Колесников махнул шпагой сверху вниз, промахнулся, зацепил обшлаг рукава. Косой ткнул его прикладом винтовки в бок, и они вдвоём стащили подпоручика на землю.
Шпага звякнула о камни, и я пинком откинул её в сторону, пока Трифон заламывал Колесникову руки.
— Не сметь! — хрипел тот. — Я офицер! Дворянин!
— Потому и предложили по-хорошему, — сказал я.
На нас смотрел весь караул, никто не шевелился. Зауэр сплюнул, поднял бумагу с земли и приказал солдатам отойти от задержанного.
Возчика за оградой уже не было.
— Ушёл, паскуда, — выглянул наружу Григорий.
— Этого держите, — я показал на Колесникова, который лежал мордой в пол и тяжело дышал. — И сундук сымайте.
Мы ещё связывали Колесникова, когда со стороны ограды прибежал Филимон.
— Вашбродь, одноглазый к мельницам побежал, там его человек ждал. Оба ушли, — доложил он.
Я посмотрел на арестованного. Он тоже это услышал, но виду не подал.
— Сенька, пулей в штаб, — распорядился я. — Господину аудитору доложишь. Придётся, вестимо, погоню снаряжать.
Глава 20
Погоня не задалась сразу же. Одноглазый исчез вместе с неизвестным подельником, только их и видели, ушли верхом, и нам, лапотным, нечего было и думать, чтоб их догнать. А свободной кавалерии у нас в доступе не имелось.
Промах? Однозначно.
Но подпоручика Колесникова мы взяли, и теперь фон Беренс с Лужиным будут колоть его до самой задницы. Тем более, что подпоручик — не простой исполнитель, а более-менее заметная фигура во всей местной сети. Такого можно и нужно колоть.
Держался он, впрочем, изо всех сил. Я не я, лошадь не моя, никакого Краузе знать не знаю, это всё ошибка и недоразумение. Офицерам, конечно, принято верить на слово, но тут у него карта не попёрла, работал с ним лично Лужин, который подобными глупостями не страдал.
Нас вновь отодвинули от расследования, сказав быть наготове. Во время захвата никто из моих людей не пострадал, если не считать синяков и ссадин, но разобрать ошибки всё-таки было нужно. Одноглазого не должны были упустить, но упустили.
Сундук подпоручика тоже изъяли и вскрыли в присутствии командира шестой роты капитана Самохина и их каптенармуса Горшкова.
Сверху — ничего интересного. Запасной мундир, гражданская одежда, мыльно-рыльные, несколько книг. Чуть ниже — пара пистолетов, пулелейка, порох, кинжал в украшенных ножнах. Кошель, набитый серебряными талерами. Похоже, подпоручик собирался дезертировать или перейти на сторону неприятеля. Я бы не удивился.
На самом дне сундука, в потайном отсеке под днищем, обнаружилась тетрадь. Мне заглянуть в неё не удалось, её сразу же присвоил себе Лужин, с таким видом, будто выиграл джекпот. Улов, пожалуй, и в самом деле очень ценный.
А потом я устроил разбор полётов, построив своих балбесов во дворе.
— Вы, вашбродь, сами велели ворота закрыть, — прищурился Григорий, когда я попенял им на упущенного возчика. — Вот мы у ворот и толклись, кто ж знал, что он через ограду сиганёт?
Тут не поспоришь. Пока мы все ловили подпоручика, возчик дал дёру между зданиями и по сложенным доскам. Следовало осмотреть место заранее, и возможные пути отхода тоже, но мы не осмотрели.
— Ладно, в следующий раз знать будем. Кругом всё обойдём, — сказал я.
Поужинать нам не дали, только немного отдохнуть. Мейендорф, которого поставили в известность о случившемся, приказал усилить караулы, и мы все вышли на усиление.
Для выхода собрался десяток, остальные и так уже стояли в караулах. У складского двора нас ждал Зауэр, недовольный и растрёпанный.
Магазины занимали несколько соседних дворов на окраине города, деревянные, каменные, кирпичные здания, построенные как попало, без какого-либо плана и порядка. Хорошее место, чтобы возить сюда припасы, и отвратительное, если придётся здесь воевать.
Зауэр с приданным ему караулом отвечал за главные ворота и двор, откуда можно было пройти к пороховому погребу, мне достался запасной выход и два соседних продовольственных склада. На улицах Воронин уже выставлял людей в оцепление.
Мы с Григорием обошли вверенный нам участок, проверили калитки и ворота, заглянули за ограды. Ему я отдал четверых человек, себе оставил пятерых. Он занял позицию возле конюшни, я со своей великолепной пятёркой расположился за углом кирпичного амбара, у самого проезда.
— Ежели чего… Ко мне бегите, понял? — сказал я Григорию. — За стену не лезьте без приказа.
Командиры точно чего-то ожидали. Какой-то заварушки, иначе не вывели бы почти всех свободных людей на усиление. То ли Колесников что-то им всё-таки поведал, то ли сведения пришли по какому-то ещё каналу, но ощущение было, как перед грозой.
К подпоручику Зауэру я отослал Платона, чтобы тот знал, где мы встали. Через него и условились держать связь.
Смеркалось. Откуда-то поблизости аппетитно тянуло чесноком и выпечкой, и я уже решился отправить кого-нибудь за едой, когда за крышами ударил набат.
— Горим! Люди добрые! Горим, пожар! Воды сюда! — заголосили с улицы, и мы встрепенулись в тот же миг.
Над крайним сараем поднимался столб дыма.
— Сенька! Живо к капралу, пусть людей на местах держит. Платон, к господину подпоручику, узнай, что там, — распорядился я.
Через двор побежали люди с вёдрами, кто-то громко требовал подать ему топор. У ворот появился расхристанный парень и замахал руками.
— Пане солдаты! Сюда, скорее! Завалило там! — заорал он с жутким польским акцентом.
Трифон подался вперёд, но я придержал его за рукав. Для того, кто прибежал с пожара, парень был удивительно чистеньким в своей белой рубахе. Да и смотрел он больше на