Прапорщикъ - Геннадий Борчанинов
— Григорий! — окликнул я капрала. — Этого мерзавца беречь, как зеницу ока. Знает много.
— Есть, вашбродь! Как брата родного сбережём! — оскалился тот. — А ну, подымайся, боров, ишь, ряху-то отрастил!
Адама, у которого из разбитого носа капала кровь, подняли за локти, повели к обозу. Скоротечный бой кончился, пруссаки отошли, наша кавалерия вернулась. Теперь нам всем нужно было как можно скорее разобраться с результатами боя, отправить донесение в Познань и выдвигаться дальше.
Хотелось допросить этого Адама прямо здесь и сейчас, по горячим следам, но на это не было ни времени, ни сил. В Познань с донесением отправили молодого казака, гусары, оставшиеся без командира, выглядели растерянными и удивлёнными. Подобной измены от Шпилгабера не ожидали даже свои.
Спустя час мы уже снова двигались к действующей армии, и Адам снова был на коне, но в этот раз ехать ему пришлось поперёк седла, связанным, и на чужой лошади, оставшейся без хозяина.
Обоз с боеприпасами мы довели в целости и сохранности. Обратно возвращались уже с другим грузом, насколько мне удалось понять из обрывков разговоров, везли награбленное по окрестным городкам и деревням. Угрызений совести я не ощущал, война никогда не меняется.
Сбежать Адам не пытался, лишь угрюмо зыркал по сторонам, но мои парни всё равно стерегли его крепко, ни на секунду не выпуская из виду.
— Рожа у него больно знакомая, вашбродь, — признался мне Сенька во время привала. — Точно я его где-то видал, ей-богу.
— Вспоминай, — хмыкнул я. — Вспоминай, Сенька, Христа ради.
— Дык… Видел где-то, а где…
Учитывая, что Сенька, точно тот Фигаро, бывал всегда и везде, вариантов у него имелась масса, и далеко не обо всех можно говорить в присутствии офицера, то есть, меня.
В Познань мы вернулись без приключений. Довели обоз, передали под караул парням из первой роты, и я немедленно отправился к фон Беренсу, так сказать, хвастаться трофеями. И, заодно, сообщить неприятную новость о дезертирстве прапорщика Шпилгабера, хотя об этом уже судачил весь город, посыльный добрался гораздо быстрее.
Аудитор принял нас лично, внимательно выслушал доклад от начала и до конца. Допрашивать Адама он взялся сразу же, и взялся круто, без долгих прелюдий и сюсюканья с арестованным. Оплеухи посыпались одна за одной, но проводник стоял на своём твёрдо. Ничего не знаю, никого не знаю, всего лишь проводник.
— Прапорщик! — резко окликнул меня фон Беренс, видимо, устав слушать россказни арестованного. — Велите готовить верёвку. Да покороче, чтобы шею ему не ломать, пущай побарахтается подольше.
— Есть! — отозвался я.
Поляк побледнел как полотно, жёлтые усы обвисли, он испуганно заозирался по сторонам.
— Я… Я всё скажу! — воскликнул он.
— Прапорщик, отставить, — бросил фон Беренс.
За шпионаж ему всё равно светила смертная казнь, но Адам не оставлял надежды выкрутиться. Я даже видел по его глазам, как он прямо сейчас сочиняет достаточно правдоподобную сказку.
— Я проводник. Только и всего, клянусь! — опять заладил он. — Это всё Шпилгабер!
— Это мы уже слышали, — хмыкнул аудитор.
— Шпионом он был, не я! — начал он всё валить на гусара. — Моей задачей было проводить его на ту сторону, с бумагами, только и всего!
— А осенью? — спросил я, наугад закидывая удочку. — Вы же при обозе служили, так? В Мариенбурге и до того. С господином Краузе работали, да?
Я, кажется, попал в яблочко. Адам покосился на меня и замер. Фон Беренс прищурился, понимая, что Адаму есть, что рассказать и по этому поводу.
— Работал… — выдохнул он.
— Чем больше вы сейчас расскажете нам, тем больше у вас шансов избежать виселицы, — напомнил фон Беренс.
Поляк мелко перекрестился.
— Тогда меня пан Краузе прикажет убить. Это не лучше, — тихо сказал он.
— Не достанет, — сказал я.
Адам нервно хохотнул.
— Он и вас достанет, прапорщик. У него и в вашем полку свои люди есть, — сказал он.
В этом я нисколько не сомневался.
— Имя, — произнёс фон Беренс. — Назовите имя.
— И вы гарантируете мне жизнь? — скривился Адам. — Не верится.
— Останетесь под защитой, — сказал аудитор. — В неволе.
Я вдруг вспомнил про Дитмара Ноймана. Его тоже охраняли. Не помогло. Зашли в охраняемый лазарет и придушили, как котёнка.
— Хорошо… — выдохнул Адам. — Я скажу. Пан Краузе… Работает на прусского короля, продаёт ему сведения. Секретные. А в вашем полку ему помогают. В первую очередь, подпоручик Колесников.
Глава 19
Троицкий пехотный полк остался в Познани, тогда как вся остальная армия ушла на запад. Кто-то радовался, что нам не придётся помирать в баталии за очередную прусскую деревушку из трёх домов, кто-то не мог поверить, кто-то злился, что останется без подвигов и новых чинов. Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, кампания этого года и без меня окажется успешной. С другой стороны, оставаться вдали от всех громких событий, узнавая о происходящем только из слухов, сплетен и обрывков донесений, оказалось по-настоящему мучительно.
У нас тут, конечно, тоже работы хватало. И в первую очередь нужно было разобраться с Колесниковым.
Подпоручик казался мне нормальным офицером. Как и прапорщик Шпилгабер, впрочем. А я думал, что разбираюсь в людях.
Господин аудитор допрашивал Адама ещё несколько часов кряду, а потом подключил ещё и Порфирия Петровича, который ухватился за эту возможность, как бульдог, мёртвой хваткой. Меня же отправили отдыхать и разбираться со своими людьми, нужно было ещё написать рапорт о переходе и стычке, чтобы представить его командованию.
Результаты допроса стали мне известны только потом, когда мне приказали сопроводить Адама в один из познанских подвалов и приставить к нему надёжный караул. Моим парням и так уже приходилось охранять арестованных Шульца и Смолина, и ещё один жулик под охраной заставил меня ослаблять караулы в других местах, иначе уследить за всеми попросту не получалось.
Под перекрёстным допросом Адам поведал, что участвовал в передаче пакета осенью. Убийства он не видел, в планы оно не входило, и вообще, мол, это всё Колесников. С арестом Колесникова пришлось повременить, подпоручик шестой роты находился в карауле. В таких делах спешка только вредит. Не блох ловим, всё-таки.
Я не вмешивался в следствие, пусть этим лучше занимаются профессионалы, специально обученные люди. Как ни крути, а в