Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров

Андрей хмыкнул. Август промолчал, но по лицу было видно, что спор этот он уже начал у себя в голове и пока в нём побеждает.

— А где его искать? — спросил командор.

— В Многомерной. Весточку я ему передам.

И в этот момент Земля скрипнула.

Негромко, где-то очень глубоко, но я это почувствовал сразу, потому что в последнее время слышал её постоянно. Плиты под ногами тихо застонали. Окна таможни отозвались тонким звоном. А по белому мрамору платформы, прямо под сапогами паладинов, побежала тоненькая трещинка и замерла, будто испугалась сама себя.

Матушка терпела. Неполные пять сотен паладинов в полном Свете и в древних доспехах, да ещё и сам Свет, который так никуда и не ушёл, а висел над вокзалом тёплым облаком и с интересом разглядывал всё вокруг… Для Запретного мира, который и меня-то держит со скрипом, это было многовато.

Я рассмеялся.

— Ребятки, — сказал я, вытирая глаза. — Как же хорошо, что вы пришли. Честно, рад! Но если сюда ещё и Райнер заявится, планета точно лопнет. Слышите? Это она уже от вас поскрипывает.

Андрей прислушался и виновато посмотрел себе под ноги. Август нахмурился и, кажется, попытался стать немного легче, что для боевого капеллана в полном доспехе выглядело даже трогательно.

— Так что валите-ка вы в Многомерную, — закончил я. — Встречайтесь с Райнером, договаривайтесь. А я, чем смогу, помогу.

— Саня, — Андрей посмотрел на меня так, как смотрел когда-то в экспрессе до Иркутска, когда был ещё просто пацаном с горящими глазами. — Дай хоть к бате заскочить. Я его целую вечность не видел.

Земля под ногами снова скрипнула, будто тоже хотела высказаться. Я прикинул. Один паладин, пусть даже с Тиарой, это всё-таки не целый Орден.

— Быстро, — сказал я. — Одна нога здесь, другая там. Август, Орден на тебе.

— Орден всегда на мне, — проворчал капеллан.

В имение Андросовых я провёл их Тенью, прямо к крыльцу.

Князь Андросов вышел на крыльцо раньше, чем мы до него дошли. Почувствовал, видимо. Один из сильнейших целителей Земли, как-никак, сына он, наверное, учует и с другого конца Империи. Он остановился на верхней ступеньке, посмотрел на Андрея в древних доспехах, с Тиарой Света на голове, и ничего не сказал. Просто спустился и обнял сына, а я тактично отвернулся рассматривать клумбу.

Клумба, кстати, была хорошая.

Обнимал он его долго. А потом, не выпуская, по старой лекарской привычке прошёлся по сыну даром сверху донизу, и я почувствовал, как придирчиво князь проверяет каждый канал. Проверил, хмыкнул, остался доволен и только тогда отпустил. После чего повернулся ко мне.

— Опять ты его куда-то отправляешь, Александр?

— Не я, — честно сказал я. — Свет.

— Свет, — повторил князь таким тоном, что Свету, окажись он рядом, стоило бы покраснеть. — Ну-ну.

Дальше я в семейные дела не лез. Андрея утащили в дом, оттуда донеслись голоса, чей-то плач, смех, звон посуды, и мне показалось, что весь род Андросовых разом решил накормить командора впрок. Я сидел на ступеньках крыльца, слушал, как в доме кто-то уже не в первый раз требует, чтобы Андрей наконец снял это железо и сел за стол по-человечески, и никуда не торопился. Земля подо мной здесь не скрипела. Одному паладину она была вполне рада.

Вернулся Андрей скоро, с красными глазами, набитыми карманами и бутылкой в руках. Бутылка была пыльная, без этикетки, и травами от неё пахло так, что у меня защипало в носу прямо через пробку.

— Батя передал, — сказал он и шмыгнул носом. — Сказал, редкая. От всего помогает. Особенно от дури.

— Это он на меня намекает, — догадался я.

— Это он на всех намекает, — вздохнул Андрей.

Пили мы на ступенях таможни, втроём, под золотой ладонью, из походных кружек, которые нашлись у Августа в мешке. Паладины разошлись, болтая с гвардейцами, которые притащили полевые кухни, чтобы накормить коллег.

Затупок сидел на нижней ступеньке спиной к нам, демонстративно хрустел своим непризнанным яблоком и время от времени косился на ладонь с такой ненавистью, что та, по-моему, даже немного потускнела.

Август выпил первую, крякнул и посмотрел в кружку с уважением.

— Хороша! — признал он. — Понимает ваш род в лекарствах, командор.

— Это настойка, Августыч, — засмеялся Андрей.

— Я и говорю, лекарство.

После второй Андрей раскраснелся и потянулся налить себе ещё, и тут капеллан, даже не глядя, забрал у него кружку и поставил по свою сторону.

— Командору хватит.

— Август!

— Командору ещё Орден в Многомерную вести, — невозмутимо сказал Август и налил себе. — А капеллану только молиться. Капеллану можно.

Андрей посмотрел на меня в поисках поддержки. Я развёл руками. Второй раз за день, между прочим.

— А ты, Сандр, — Август повернулся ко мне, и голос у него стал хрипловатым, но вполне серьёзным, — ты мне тогда этих четверых как на дрожжах вырастил. Я их потом долго выправлял. До сих пор, бывает, выправляю.

— Зато быстро, — сказал я.

— Быстро, — проворчал капеллан. — У вас, у Охотников, всё быстро. А потом удивляетесь, отчего у всех вокруг голова кругом.

Он помолчал, покрутил кружку в пальцах и добавил уже совсем тихо, глядя куда-то на строй:

— Но справился. Спасибо тебе за мальчишку.

— Я всё слышу, — сообщил Андрей.

— Вот и слушай, — отрезал Август. — Тебе полезно.

Земля снова скрипнула, на этот раз настойчивее, и в окне таможни с тихим щелчком треснуло стекло. Я поставил кружку.

— Пора, господа.

Август поднялся первым, отряхнул колени и скомандовал сбор, уйдя не оглядываясь. Андрей обнял меня ещё раз, крепко, по-родственному, а потом зачем-то наклонился к Затупку.

— Пока, медоед.

Затупок даже не обернулся. Только яблоко у него хрустнуло особенно злобно.

— Пока, Избранный, — поправился Андрей, подумав.

Медоед обернулся, смерил его взглядом и милостиво кивнул.

Орден развернулся к большой арке. Август подошёл к таможне и, прежде чем вокзал успел открыть рот, молча ссыпал в золотую ладонь горсть монет из сундучка. Голос пожелал ему