Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров
Я развёл руками.
— Сорян, Август, — сказал я. — Не я этот вокзал делал. Это подарок, и правила тут конструктор устанавливал.
Вот тут Затупок и решил, что настал его звёздный час.
Он слез с моего плеча, вразвалочку подошёл к стенке и достал откуда-то яблоко. Крупное и красное, с нашей яблони, я его сразу узнал. Медоед покрутил яблоко в лапах, давая всем как следует его рассмотреть, и с видом хозяина, который угощает дорогих гостей за свой счёт, объявил:
«Я заплачу! За всех! Пусть знают, какой у них Избранный!»
И запустил яблоком прямо в золотую ладонь.
Ладонь его поймала, подержала, будто взвешивая, и разжала пальцы. Яблоко шлёпнулось на плиты и подкатилось обратно к медоеду.
— Платёжное средство не распознано, — сообщил голос.
Затупок посмотрел на яблоко, потом на ладонь, потом достал второе, ещё крупнее, и бросил снова.
— Платёжное средство не распознано. Перечень принимаемых платёжных средств утверждён при постройке вокзала и изменению не подлежит.
Вот тут до меня и дошло. Вокзал Грегори придумывали и собирали очень давно, тогда, когда яблоки ещё никто за деньги не считал, вот касса их в свой список и не внесла. Я на всякий случай потянулся к ладони силой и пощупал. Замок там стоял архитекторский, плотный и надёжный, а ключ от него, если он вообще существовал, лежал где-нибудь у Грегори в кармане. Сделать с этим нельзя было ровным счётом ничего.
«Не распознано⁈» — медоед подпрыгнул на месте, и шерсть у него встала дыбом от загривка до хвоста. — «Это эталонное яблоко! С печатью Обители Регистраторов! Его во всех трёх тысячах миров знают! Ты что, железяка, совсем тупая⁈ Сандр! Скажи ей!»
— Поручик, — раздался за моей спиной голос Москаленко, и я понял, что начальник моей гвардии всё прекрасно видит. Лицо у него было самое серьёзное, на какое он только был способен. — Не бузи.
Затупок развернулся к нему всем телом. Что именно он ответил, Москаленко, к своему счастью, не услышал. А я уже не мог. Я ржал так, что пришлось опереться на прозрачную стенку, и стенка, между прочим, держала меня вполне надёжно.
Август Соларис смотрел на всё это молча. Потом, так и не сказав ни слова, обернулся к строю и коротко кивнул. Паладины из первого ряда вынесли вперёд окованный сундучок со знаком Света на крышке, орденскую казну. Капеллан откинул крышку, зачерпнул горсть тяжёлых старых монет, с которых на меня глянуло выбитое солнце, отсчитал не глядя и ссыпал в золотую ладонь. Ладонь сжалась, подумала немного, и стенка опала.
— Благодарим за оплату, — сообщил голос. — Приятного пребывания.
Август закрыл сундучок, вернул его братьям и посмотрел на меня. Ничего не сказал. Но этот взгляд я запомнил надолго.
— А где Катя? — спросил Андрей, оглядывая площадь так, будто сестра могла прятаться где-нибудь за таможней.
— В Первой Крепости, — сказал я. — С детьми.
Он кивнул. По лицу было видно, что расстроился, хотя и всё понимает.
Разговаривали мы прямо на ступенях таможни, под золотой ладонью, которая висела теперь над нами с видом полного удовлетворения. Строй стоял на платформе, гвардия держала оцепление, а где-то за ним, у въезда, шумели герцогские военные, которых гвардейцы очень вежливо и очень твёрдо не пускали. Затупок сидел на нижней ступеньке спиной ко всем и бормотал себе под нос что-то про эталон.
— Слушайте сюда, — сказал я. — Раз уж Свет привёл вас ко мне, работу я вам найду. Со Скверной вы знакомы ближе, чем хотелось бы. Неназываемый ваш старый Орден погубил обманом и Скверной. Август, не мне тебе мне это говорить.
— Именно, — очень ровно сказал капеллан.
— Ну вот. А теперь у вас есть капеллан, который мешает Свет со Скверной, как хозяйка муку с водой, и есть оружие предков. Мне нужен Орден, который умеет бить Скверну, причём бить больно. Так что учитесь. Август, гоняй их, пока они Скверну с закрытыми глазами видеть не начнут.
— Это я и без тебя собирался, — буркнул Август.
— Вот и отлично. И ещё одно.
Я посмотрел на капеллана, потом на командора.
— Я могу попасть во Вселенную Скверны.
Андрей моргнул. Август даже не шелохнулся, только глаза у него стали очень внимательными.
— Как? — спросил командор.
— Неважно, — отмахнулся я. — Могу, и всё. Вопрос в другом. Хотите попасть в логово вашего врага?
— Хотим, — сказал Август Соларис раньше, чем я договорил. Он даже выпрямился, и Свет вокруг него полыхнул так, что Затупок на нижней ступеньке на всякий случай перестал бормотать. — Когда выступаем? Орден готов! Орден, Охотник, ради этого и возрождался!
Андрей посмотрел на капеллана, потом на меня и помолчал.
— Саня, — осторожно сказал он. — А ты сам что думаешь?
Вот за это я его, кстати, и уважаю. Свет мог выбрать командором кого угодно, а выбрал парня, который сначала спрашивает, и только затем бросается в бой.
— Думаю, что прямо сейчас вас туда никто не пошлёт, — сказал я. — Такую Вселенную наскоком не возьмёшь. Скверна там у себя дома, и каждая кочка за неё. Нужен план наступления, нормальный, продуманный, с запасными ходами и с путями отхода. Вот только этот план нужно согласовать ещё с одним человеком.
— С каким? — спросил Андрей.
— С кем? — одновременно с ним спросил Август.
Даже Москаленко у оцепления повернул голову.
— С Великим Охотником Райнером, — сказал я. — Его тоже убил Неназываемый. Сейчас он вернулся, переродился, как и мы, и зуб на Неназываемого у него, поверьте, ничуть не меньше вашего.
Август помолчал. Потом медленно и очень отчётливо произнёс:
— Неназываемый мой.
— Вот с Райнером это и обсудишь, — кивнул я. — Он, кстати, считает так же. Думаю, вы