Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер
— А вон там Мерседес Салинас, — Карла повела подбородком в сторону дальних столов.
Я посмотрел в указанную сторону. Женщина за сорок, статная, в тёмном платье строгого кроя. Возраст она не прятала и, похоже, ничуть его не стеснялась, отчего выглядела лучше половины молодящихся дам этого зала.
— Погоди. А что, кандидаты-женщины у вас тоже бывают?
— Одна, — Карла пригубила шампанское. — У неё крепкая партия, свой избиратель. Голоса они собирают отлично, только этого не хватает. Все же, во второй тур голосования проходят только двое, у кого больше голосов.
— И она, выходит, вечно третья?
Карла кивнула без всякого сожаления.
— Президентом ей стать никто не позволит, и она это прекрасно понимает. Поэтому под конец гонки, если она скажет своим избирателям, кого поддерживать, это играет решающую роль. Тому, кто и так впереди, или тому, кто больше заплатит. Обычно это один и тот же человек.
Пока Карла объясняла местную арифметику, Салинас повернула голову, и наши взгляды встретились. Смотрела она спокойно, без вызова. Это продлилось дольше, чем мимолетная встреча. Было понятно, что мы говорит о ней.
А через пару минут мы потеряли её из виду. Я повертел головой в поисках тёмного платья, не нашёл и мысленно пожал плечами, забыв е ней.
— Добрый вечер. Не обо мне ли беседуете?
Вопрос прозвучал сбоку, совсем рядом. Низкий тембр, лёгкая хрипотца. Салинас стояла в шаге от нас и держала бокал с чем-то покрепче шампанского.
— Нет, что вы! — Карла среагировала мгновенно и опустила глаза.
— О вас, — среагировал я ещё быстрее.
— Вот и чудесно. — Салинас отсалютовала мне бокалом. — Тогда спрашивайте напрямую всё, что интересно. Нельзя судить книгу по обложке. А то чужими устами обо мне рассказывают массу нелестного. Что я продажная баба, к примеру. Или что приторговываю голосами.
Карла порозовела. Учитывая, что ровно это она мне только что и рассказывала, держалась она ещё неплохо.
Салинас глянула на неё понимающе, и глаза её при этом откровенно смеялись. Потом снова повернулась ко мне.
— Хотя теперь уже не я самый желанный трофей на этом параде тщеславия.
— С чего вы так решили?
— С того, что раньше я считалась ключевым лицом гонки. — Она качнула янтарную жидкость по стенкам. — У меня около пятнадцати процентов. Достаточно сказать моим избирателям, кого мы поддерживаем во втором туре, и чаша весов качнется. А теперь в зале стоите вы. Вида, молодая аудитория, самые труднодоступные голоса в стране. За вами сегодня следят куда пристальнее, чем за мной.
Соображала она быстро, и мне это понравилось. Глаза у неё были умные, цепкие, полная противоположность отрепетированному взгляду Родригеза.
— Вы ведь уже определились, я угадала? — Салинас чуть сбавила тон. — Рукопожатие с дэ Гарро видел весь зал. Много он вам заплатил, если не секрет?
— Не всегда решают деньги.
Она помолчала, изучая моё лицо, и медленно наклонила голову, то ли соглашаясь, то ли запоминая.
— Удачи вам, сеньор дэ Фуэго.
И ушла к другим гостям. Третья она в этой гонке или не третья, а походка у Мерседес Салинас была совсем не проигравшей. Я смотрел ей в спину и в голове проскальзывала какая-то мысль, идея, за которую я пока не мог до конца уцепиться.
К полуночи приём начал выдыхаться, и я позволил себе оглядеть его напоследок уже без натянутой улыбки.
Если отбросить музыку, наряды и шампанское, картина получилась предельно ясная. Толстосумы, чиновники, генералы при полном блеске мундиров. Кто-то в этом зале сегодня заключил союз, кто-то договорился о цене, кто-то пока лишь присматривался к будущему партнёру, кружа возле него третий час. Сделки здесь не подписывают, для бумаг существуют кабинеты. Здесь они только зарождаются, между тостом и десертом, из полунамёков и обмена любезностями. Ярмарка, только вместо скота и зерна торгуют влиянием.
Дэ Гарро я отыскал у дальней стены. Кандидата плотно обступили какие-то промышленники, он внимательно слушал, кивал, изредка вставлял слово, и на меня за весь остаток вечера ни разу не взглянул. Про Виктора дэ Фуэго сеньор реформатор забыл ровно в ту секунду, когда погасли вспышки.
И правильно сделал, между прочим.
Своё я отработал ещё в начале приёма. Рукопожатие перед прессой состоялось, снимки уйдут в утренние выпуски, и завтра вся страна примется гадать, что означает союз молодого дэ Фуэго с главным возмутителем спокойствия. Ради этих секунд меня сюда и звали. Остальные часы шли бесплатным приложением.
На мгновение внутри шевельнулось знакомое чувство. Меня использовали по назначению и отставили, как отработавший своё инструмент.
Я покатал эту мысль и сам же над ней усмехнулся. А чего я, собственно, ждал? Использовать друг друга и есть основа политики, её несущая конструкция. Дэ Гарро попользовался моим именем, я пользовался его трибуной. Обижаться на подобное всё равно что дуться на гравитацию. Вопрос лишь в том, кто извлекает из обмена больше, и по этому пункту я себя обделенным не считал.
— О чём задумался? — Карла тронула меня за рукав.
— Прикидываю, во сколько нам обошёлся сегодняшний вечер.
— И во сколько?
— Пока не решил. Узнаем после выборов.
Мы забрали у распорядителя её накидку и вышли на главную лестницу. После духоты зала ночь встретила блаженной прохладой, пахло остывшим камнем и близким дождем. Внизу уже урчал поданный автомобиль.
Я открыл перед Карлой дверцу, обошёл машину и сел рядом. Она немедленно перебралась ближе и устроила голову у меня на плече.
Дверца захлопнулась, отрезав от нас музыку вместе со всем парадом тщеславия, и машина покатила прочь.
— Будут какие-то пожелания? — поинтересовался Хавьер с переднего сиденья.
Меня посетила идея из разряда тех, что посещают приличных людей исключительно после полуночи.
— Слушай, а давай выпьем. По-человечески, без канапе и тостов за процветание державы.
— Прямо сейчас? — Карла оторвалась от моего плеча.
— Прямо сейчас. Первое попавшееся заведение, какое подвернется.
Я посмотрел на Хавьера, он на водителя. Тот без вопросов кивнул и машина тронулась.
Подвернулось нам нечто с мигающей вывеской, где горела в лучшем случае половина букв. Из приоткрытых дверей на улицу