Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов

Глава 16

ГЛАВА 16

ДОБРАТЬСЯ ДО БУРОГО

Серый, неприметный фургон с подвыгоревшей на солнце надписью «VEB Berliner Verkehrsbetriebe» на борту стоял на углу тихой, утопающей в зелени каштанов улочки в Панкове уже не первые сутки сутки. Местные жители принимали его за обычную передвижную ремонтную машину городских телефонных сетей, тем более что из него периодически высовывался парень в синем рабочем комбинезоне с пучком кабелей в руках.

Однако внутри фургона царила совершенно иная атмосфера. Там, в полумраке оборудованного по последнему слову техники кузова микроавтобуса, двое мужчин в гражданском вели наблюдение за конспиративной квартирой КГБ — вернее, за конспиративным особняком. Они методично фиксировали любое движение вокруг дома, фотографировали посетителей и заносили информацию в журнал визуального наблюдения.

Министерство государственной безопасности ГДР — в народе Штази — скрупулезно, с настоящей немецкой педантичностью фиксировало передвижения своих советских коллег. Это была тщательно скрываемая изнанка рабочих будней спецслужб стран социалистического лагеря. На оперативном жаргоне Штази это так и называлось: «сопровождение объектов старшего брата».

Агенты Штази следили за всеми известными им конспиративными квартирами КГБ в ГДР. За особняком в Панкове — тоже. До сегодняшнего дня эта слежка носила сугубо формальный характер и являлась скорее рутиной, данью укоренившейся контрразведывательной привычке держать руку на пульсе, нежели реальной возможностью проведать о секретах Лубянки.

Советским чекистам из аппарата в Карлсхорсте было хорошо известно об этом сером фургоне и о целом парке подобных, про себя они называли их «собаками». Немцы были уверены, что русские знают, и эта молчаливая игра по неписанным правилам устраивала обе стороны. В особняк обычно привозили заштатных командировочных, курьеров или мелких чиновников, чьи биографии не представляли для Берлина никакого оперативного интереса.

Но когда наружка Штази зафиксировала приезд политического советника Басова, все изменилось в одно мгновение.

Старший группы наблюдения, капитан Клаус Цупер, прильнул к окуляру мощного длиннофокусного фотоаппарата, закрепленного на штативе у скрытого смотрового окошка фургона. Черная «Волга» советской военной комендатуры плавно затормозила у кованых ворот особняка. Из машины вышел деловитый майор Богданович, а следом за ним — красивая, элегантная женщина и мужчина в легком льняном костюме. Он бережно поддерживал ее за локоть.

— Руди, быстро сверься со спецкартотекой Управления «А», — не оборачиваясь, хрипло скомандовал капитан своему помощнику, который тут же зашуршал плотными картонными карточками в красивом скоросшивателе.

«Не может быть!» — подумал Цупер, рассматривая персональный профиль мужчины в льняном костюме. Впервые за все время, что Клаус Цупер был прикреплен к этому объекту, на горизонте проявилась крупная рыба.

Советский политический советник из Бонна Константин Иванович Басов, как, впрочем, и резидент Кузнецов, был на особом счету лично у Маркуса Вольфа — легендарного руководителя восточногерманской внешней разведки. Глава HVA, обладавший феноменальным аналитическим чутьем и агентурной сетью, опутавшей все уровни власти Западной Германии, давно выделил этого человека из общей массы советских дипломатов. В последнее время там, где появлялся этот скромный советник, неизменно происходили масштабные и крайне непредсказуемые события.

Басов был одним из тех, кто стоял за кулисами недавних конфиденциальных переговоров людей Брежнева с ведомством Вилли Брандта, именно его Штази безуспешно вела во время его прошлой, явно не запланированной поездки в Берлин. И вот теперь, в разгар Х Всемирного фестиваля молодежи и студентов, на фоне таинственных разборок внутри ГСВГ, начавшихся после угона истребителя Су-7БМ на глазах у всех служб аэродрома Гроссенхайн, советник Басов объявляется в Восточном Берлине на конспиративной квартире КГБ.

Поэтому, когда капитан Цупер точно по инструкции немедленно доложил о прибытии гостя полковнику Юргену Эрнсту, шестеренки машины восточногерманской разведки закрутились на повышенных скоростях.

Маркус Вольф принял полковника Эрнста без промедления. Не то чтобы доклад подчиненного встревожил главу разведки — он ожидал чего-то подобного с того самого момента, когда узнал об угоне советского истребителя. По его прикидкам, кто-то вроде Басова должен был приехать намного раньше. Вольф был абсолютно уверен, что Лубянка не пойдет на поводу у армейских и непременно постарается разобраться в том, что же на самом деле произошло на аэродроме Гроссенхайн. Положа руку на сердце, он и сам хотел бы это знать.

— Значит Басов… — негромко произнес Вольф, задумчиво постукивая кончиком дорогой перьевой ручки по полированной столешнице. — Кузнецов прислал своего лучшего помощника. И, судя по прикрытию — «германист Басов», парню самому придется искать способ, как заставить вояк поделиться тщательно скрываемой информацией.

— Не завидую я этому деятелю, — заметил полковник Эрнст, выразительно взмахнув рукой. — В Вюнсдорфе сейчас все взвинчены до предела. И выглядит, армия куда больше заинтересована в том, чтобы не выносить сор из избы, нежели в выяснении реальных виновных в угоне.

— Похоже, ему нравится адреналин, — коварно усмехнулся Вольф. — И если Кузнецов направил его сюда, значит у них имеется нестандартная заготовка.

Он и сам любил играть с судьбой. И хотя глава Штази объехал полмира, противники до сих пор не знали, как он выглядит на самом деле, и звали его «Человеком без лица». Это не только возбуждало аса шпионских комбинаций, но и льстило его самолюбию. Как же тщательно нужно было подобрать штат, чтобы ни одна