Балканы - Даниил Сергеевич Калинин

— Ты знаешь, умник, кто вел по нам огонь? Это были гаубицы…

— Полевые гаубицы калибра 105 миллиметров! Дальность огня — семь километров — а ваши трюхдюймовки могут бить и на все восемь! Достаточно подкопать землю под хоботовой частью орудия, и тогда увеличится угол возвышения ствола… Неужто не слышали про подвиг «Цесаревича» и «Славы»⁈

Во взгляде явно контуженного штабс-капитана (отвечал он неестественно громко, плюс кровь из ушей) причудливо смешались стыд и злость… Не давая ему опомниться, я махнул рукой в сторону приближающихся цепей противника:

— Сейчас-то чего молчите⁈ Самое время ударить шрапнелью!

— Не было приказа!

Тут уже и я сам поперхнулся от возмущения:

— Протрите глаза! Без вашей помощи немцы задавят нас числом — и тогда привет батарее из мертвых окопов! Какого приказа вы ждете⁈ Если по телефону — так провода наверняка перебило, а если посыльного — так его накрыло фугасом, пока бежал! Проявите же, наконец, инициативу — если не желаете быть проклятыми павшими товарищами!

— Да я…

Контуженный штабс-капитан хотел было ответить мне что-то явно резкое — однако я вновь махнул рукой в сторону заметно приблизившихся немцев… И когда артиллерист наконец-то высунулся из капонира и разглядел врага, то взгляд его немного прояснился:

— Батарея, к бою!

— Вот так вот, давно бы уже… Давайте, «боги войны», дайте немцам жару! А уж мы постараемся удержать их в траншеях…

…Я спешил добежать до своих окопов, как мог — подгоняемый свистящими рядом пулями. Впрочем, едва стоило «раскрыться» облачкам шрапнели над головами фрицев, как плотность их ружейного огня спала. Еще бы! Когда над головой, на высоте метров двадцати, не более, взрываются напичканные пулями снаряды — выкашивающие товарищей, словно гигантской косой… Тут мало кому хватит мужества замереть на месте, вскинув приклад винтовки к плечу — и стрельнуть, точно прицелившись!

Особенно на дистанции метров в четыреста — да взяв поправку на боковое движение цели…

Впрочем, пуля — она, как известно, дура; могла зацепить и шальная! Но — не за зацепила… Хотя в том самый миг, когда я свалился в полузасыпанную ячейку, отчаянно хватая ртом воздух (словно выброшенный на берег карась!), до немцев осталось уже метров триста. Наши пушкари изрядно замешкались — и теперь шрапнельные гранаты рвутся над головами фрицев в глубине атакующих шеренг. Германцы ведь поперли вперед ой как густо — на участке нашего батальона наступает целый полк! И потому первые две-три шеренги атакующих беспрепятственно вырвались вперед… Так вот, ежели эта немчура добежит до наших окопов, то у врага будет как минимум полуторократное численное превосходство… А то и двойное.

— Буркин, почему солдаты не стреляют⁈

— Дык… Ваше благородие, подпускали ближе — как вы и учили!

Глухой ответ старшего унтер-офицера, сместившегося метров на десять влево по траншее, вызвал у меня лишь горькую усмешку. Да, действительно так и учил — что для большинства стрелков в поле рабочая дистанция есть триста метров… Вот только был в этом один нюанс — речь шла о стрельбе по одиночным целям, наступающим короткими перебежками в составе отделений, и пользующихся складками местности. Сейчас же перед нами групповая цель — и потому еще острее стоит следующий вопрос: а где Самойлов? Почему же сам капитан не отдал приказ роте открыть огонь⁈

— Доложить потери!

— В полуроте трое раненых и четверо контуженных, ваше благородие! И еще двоих мы не нашли — снаряд угодил прямохонько в их окоп.

— Понял… Полурота — встать! Приклады винтовок — к плечу! Утопите их крепче — чтобы отдачей не снесло… Целься под каблуки!

Часто и звонко защелкали затворы трехлинеек с уже примкнутыми штыками; полурота изготовилась к стрельбе в считанные секунды. Немцы тоже пытаются стрелять — но без особого результата, на бегу… Скорее уж для храбрости, чем действительно пытаясь попасть! И все же их пули свистят над головами, заставляя бойцов опасливо вжиматься в бруствер…

— По моей команде, ра-а-азом… Огонь!!!

Солдаты ответили мне дружным залпом — собирая первую кровавую жертву среди германских зольдат; практически сразу слева раздался и тонкий, срывающийся крик Извольского:

— Полурота, ого-о-нь!

Твою же ж… дивизию! С капитаном точно что-то случилось!

— Рота! Перезаряжай, целься — под каблуки!

И вновь столь знакомо лязгнули затворы на винтовках Мосина… Необычно — и как-то неестественно знакомо. Но может быть, это память предка?

— По моей команде — вся рота! Ого-о-онь!

Залповый огонь по плотной групповой цели, достигающей несколько шеренг в глубину, был эффективен еще на заре огнестрельного оружия. В частности, в бою у Добрыничей 1605-го года — когда русские стрельцы впервые применили эту тактику против крылатых польских гусар.

И применили успешно!

Сейчас же один за другим «ныряют» к земле кайзеровские зольдатики в хорошо различимой, ярко-синего цвета форме — и в классических «пикельхельмах»… Характерно узнаваемых германских касках с пиками.

К слову, изготавливают их из кожи — это к разговору о том, что русская армия не имела стальных касок в начале Первой Мировой. Так вот, в 1914-м году их не имела ни одна воюющая сторона! Немцы ввели стальные «штальхельмы» лишь в 16-м году — но в 1916 и в Русской Императорской армии уже появились «шлемы Адриана»; сперва французская модель, а затем и отечественная, отличающаяся лучшими защитными характеристиками.

В частности, с десяти метров она держала пистолетную пулю Браунинга калибра 6,35 миллиметра… Впрочем, германский штальхельм с защитной пластиной на лбу мог выдержать удар пули винтовочного калибра — только у зольдат при этом ломалась шея! Может, конечно, это и миф, может, нет — но пластина у фрицев не прижилась.

— Перезаряжай, целься… Огонь!!!

И вновь слитно полыхнуло над самой бровкой бруствера; немцы валятся наземь скошенными снопами — впрочем, уже в меньшем числе. Наиболее догадливые залегли — насмотревшись, как бежавшие впереди камрады корчатся от страшной боли в пробитых животах, как захлебываются кровью раненые в грудь…

Как иные товарищи их совершенно безжизненно замерли, распластавшись на песчанике.

— Теперь бьем вразнобой — под вспышки вражеских выстрелов!

На солнце, впрочем, всполохи ответных выстрелов едва заметны… Так или иначе, бой с уцелевшими зольдатами пошел на равных — даже за нашим преимуществом! Однако лишь напротив позиций роты — по центру батальона… Впрочем, удержали немцев и на правом фланге — батарея трехдюймовок там развернута ровно за окопами, на стыке частей. И когда стало жарковато, артиллеристы перенесли огонь на передовые шеренги