Не драконьте лекарку - Маргарита Блинова

Зачем для этого клясться на журнале? Ума не приложу! Но так потребовал повар, и я решила покорно смириться с чужой причудой. В конце концов, маяться дурью — это святое право каждого.

Придержав двери в корпус, я отправила Язвентия с едой в лечебное крыло, а сама быстрым-быстрым шагом помчалась к проходной. Охранник бросил на меня свирепый взгляд из окошечка, но тем и ограничился, из чего я сделала вывод: о нашем появлении он будет помнить еще очень долго.

Окрыленная холодрыгой и подгоняемая в спину чувством долга, которое требовало немедленно вернуться, я заскочила в ближайший магазин и накупила обещанных для лиса конфет. Всяких разных, каких только нашла, но исключительно шоколадных, чтобы порадовать хвостатого сладкоежку. В итоге порадовала только продавщицу, отдав ей приличную сумму.

«Да из чего, из чего же, из чего же… Сделаны эти конфеты?» — мысленно коверкала я детскую песенку, порывисто выскакивая из магазина на свежий воздух и налетая на что-то черное, огромное и лохматое.

— Ой! — воскликнула я, отскакивая назад.

— Р? — недоуменно покосилась на меня гигантская собака сказочной красоты.

Невероятно мощный костяк и мускулистое тело, которое могло бежать по непролазному снегу хоть целый день. Выразительные карие глаза с легким прищуром придавали животному строгий и крайне деловой вид, от которого нашкодившей девочкой чувствовала себя даже такая опытная гарпия, как я. Ветер легонько перебирал густую гриву вокруг головы и на груди, отчего руки так и чесались запустить в этого грозного милашку пальчики и хорошенько потрепать за ушком.

— Нельзя! — на всякий случай скомандовал хозяин.

Мы с псом синхронно покосились на бегущего к нам Балтимора, пытаясь понять, кому из нас предназначался этот окрик.

— Здравствуйте, Альтерия, — еще издали начал улыбаться очаровательный страж местного правопорядка.

— Здравствуйте, Балтимор, — помимо воли заулыбалась и я, указывая на четвероного пушистика. — Что это за большое лохматое чудо?

— Это мой пес, — с гордостью глянул мужчина. — Кексик.

Кексик? В голове не укладывается! Вот он?!

— Кексик? — вырвалось у меня.

— В детстве он был очень сладким щенком, — пояснил смутившийся и даже слегка порозовевший офицер. — Я помогу.

Балтимор так быстро и решительно протянул руку, забирая у меня пакет с конфетами, что очнулась я уже в тот момент, когда операция «перехват» была завершена, а мы двое (простите, трое!) шагали в сторону лесопилки.

— Спасибо, — не стала впадать в феминистические настроения и отбирать пакеты обратно я. Хочется — пусть несет. — И, кстати, еще одно большое вам спасибо за рукавички. Они шикарны.

Балтимор кивнул, принимая как слова благодарности, так и одобрение сделанного выбора, и завязал непринужденную беседу. Мы обсудили нежелание местных посещать лекарей. На мое грозное: «Почему вы мне сразу не сказали?» последовало вполне себе логичное: «А разве вы с порога пугаете своих пациентов колоноскопией? Вот и я сделал вам сюрприз». После чего вскользь коснулись бедственного положения, в котором пребывает здание больницы, и других проблем города

Кексик все это время бежал впереди, деловито оглядываясь и замирая, чтобы дождаться нас, а после снова убегал вперед, что-то уверенно вынюхивая в снегу и сердито фыркая. Неужели чуял Норда, проехавшего здесь на саночках рано утром?

— Альтерия… — позвал Балтимор, уже когда мы подходили к проходной, за которой начиналась территория дракона, и куда, по всей видимости, не было доступа у Балтимора с Кексиком.

— М?

— У меня к вам небольшая просьба.

— Слушаю.

Балтимор покосился в сторону Кексика, словно ему требовалась срочная дружеская поддержка. Пес мгновенно уловил перемены в настроении хозяина, примчался и сел у его ног, смешно раззявив пасть и преданно глядя на обожаемого человека.

— Пожалуйста, Альтерия, не злите господина Гранта.

И это, по его мнению, НЕБОЛЬШАЯ просьба?

— Это невозможно! Буквально выше моих сил, — весело рассмеялась я и потянулась за пакетом, чтобы немедленно уйти, но Балтимор спрятал руку за спину, взяв драгоценные конфеты в заложники.

— Я все понимаю, Альтерия, — тихим, проникновенным тоном сказал Балтимор с трогательно-грустной улыбкой. — То, что вы и ваш народ пережили по вине драконов, ужасно. Этому нет никакого оправдания. Все ваши чувства в его сторону вполне оправданы, и я ни в коем случае не прошу вас проникнуться к нему неоправданной симпатией или пожалеть. Просто…

Балтимор оборвал сам себя и закусил нижнюю губу, словно едва не ляпнул лишнего.

— Просто? — сделала стойку я, всем видом давая понять, что не отпущу стража закона и порядка без продолжения. Если потребуется, тоже возьму заложника. Кексика, например.

Собеседник сделал шумный выдох и, кажется, смирился с тем, что придется пожертвовать какой-то частью правды, чтобы склонить меня на свою сторону.

— Это мало кому известно, Альтерия, поэтому я бы очень хотел сохранить все сказанное и далее в секрете, — просительно глянул офицер и, дождавшись моего утвердительно кивка, продолжил: — Думаю, что до вас уже доходили слухи, что раньше Элиот был приближенным Владыки, имел огромное влияние на его ближайший круг и оказался в Нортмонде не просто так.

— Дайте-ка угадаю, — подпустила я в тон язвительности. — Наш благородный хозяин лесопилок проштрафился и был с позором изгнан из дворцов в царство сугробов?

— Нет, — Балтимор почесал щеку с едва заметным прыщиком и неожиданно уточнил: — Вы знакомы с термином Одичание?

— Это что-то связанное с магией драконов? — напрягла я память. — Кажется, они как-то научились расширять свой резерв, что не доступно другим расам.

— Верно, — подтвердил Балтимор. — Обычный маг, исчерпавший свой резерв, полностью теряет силу и выгорает, но драконы таким образом раздвигают рамки своего резерва, становясь только сильнее. Это опасно, потому что каждый раз при полном обнулении рискует потерять разум, человеческую личность и превратиться в ящера уже навсегда. Дракон полностью дичает и становится очень хитрым и опасным