Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер
— Как учёба?
— Скучно, — честно выдохнул он и тут же испугался собственной смелости.
Я невольно усмехнулся его честности. В его возрасте скука лечится делом, но с этим пусть сперва разберётся сестра.
За десертом я наклонился к Катрин.
— Завтра бал кандидатов. Составишь компанию?
— Не выйдет, — она с сожалением качнула головой. — Родители в городе до конца недели, я обещала им эти вечера.
Спорить я не стал. Такой выбор стоит уважать.
Прощались долго, по-семейному. Амелия сунула мне свёрток с пирожками, Оскар аккуратно утопил мою пятерню в своей лапище, а Лукас осмелел настолько, что пожал руку сам.
В машине я набрал Карлу.
— Чем занята завтра вечером?
— Смотря кто спрашивает, — в её голосе заиграли довольные нотки.
— Бал кандидатов. Форма парадная, начало в восемь.
— Мне нечего надеть, это катастрофа, — сообщила она тоном человека, который уже мысленно перебирает гардеробную. — Заезжай к семи.
* * *
Утром я поехал в «Кларитас».
Лаборатория встретила тёплым воздухом с лёгким минеральным привкусом, оседающим на языке. Ферран нёсся навстречу через весь коридор, размахивая папкой с протоколами, и сиял при этом не хуже новогодней елки. Кабрера шла следом, спокойная и собранная, но у неё тоже блестели глаза.
На лабораторном столе, на белой подложке, лежала батарея. Тонкая темная пластина толщиной с пару визиток, аккуратные грани, матовая поверхность. Я взял её и повертел в пальцах. Весила она до смешного мало, а на ощупь отдавала легким теплом.
— Под ключ, сеньор, — доложила Кабрера. — Рецептура, оснастка, протоколы испытаний, всё готово к передаче в производство. Циклы заряда стабильные, деградации за месяц не обнаружили.
Дальше пошла технология. Стандартные камни при обработке дают крупную фракцию, из неё уже научились получать зелёный песок. А при просеве песка остаётся пыль, мельче муки, отходы отходов. Её ссыпают в отвалы или отдают даром, лишь бы вывезли. Именно из этой пыли, через прессование и связующее, и родилась моя пластина.
Я слушал и внутренне прикидывал расклад. Рынок пока в упор не видит, на чём сидит. Пыль уходила в хлам, цена у неё мусорная, и владельцы счастливы избавиться от неё за символические песо. Ровно до того дня, когда батарея выйдет в серию и кто-нибудь сообразит, из чего она сделана. После этого цена рванет вверх быстрее, чем я успею произнести слово «монополия».
Телефон Марии ответил после второго гудка.
— Нужно скупить кристальную пыль, всю, до какой дотянемся, — озадачил я её без предисловий. — И оформи с поставщиками нормальный контракт. Долгосрочный, с правом пролонгации, юридически защищенный со всех сторон. Чтобы никто не соскочил, когда поймёт, что продал.
— А что они продали? — мгновенно уцепилась Мария.
— Будущее, — хмыкнул я. — По цене мусора.
* * *
Утро Гильермо начал с цифр, и они ему не понравились.
Сводку по сети положили на стол к девяти. Курортная загрузка ползла вниз третью неделю подряд и к выходным не дотянула даже до половины мест, худший результат за всё лето. Туроператоры один за другим снимали блоки мест, ссылаясь на пожелания клиентов, а письма от инвесторов приходили уже ежедневно, и вежливости там было все меньше и меньше. Вопросы были те же. Что происходит с сетью, почему о ней пишут газеты и когда это закончится.
К полудню в конференц-зале головного отеля собрался штаб: управляющий сетью, юрист, начальник охраны и пресс-секретарь. Кондиционер гнал холод, за опущенными жалюзи глухо ворчала улца, на длинном столе остывал никем не тронутый кофе.
— Нас давят с двух сторон, газеты и комиссии, — открыл совещание юрист. — Значит, и обороняться придется по трём линиям. Юридической, операционной и информационной. Задача простая на словах: проверки должны перестать находить, а пресса перестать получать поводы.
— За несколько дней прогоним внутренний аудит по всем объектам, — подхватил управляющий. — Пожарная безопасность, кухни, хранение продуктов, лицензии. Всё спорное устраняем немедленно и фиксируем: акты, снимки и записи. Чтобы любому инспектору не оставить ни одной зацепки.
— С самими проверками главное процессуальная дисциплина, — продолжил юрист. — Каждого проверяющего регистрируем, сверяем основание и полномочия. Рядом всегда стоит наш человек, требования принимаем только в письменном виде. Вышел за рамки, нарушил процедуру, фиксируем и обжалуем. И упаси вас всех договариваться в конвертах. Пока у нас неприятности административные, а так мы своими руками превратим их в уголовные.
Гильермо коротко кивнул. Слушать это было противно, но возразить нечего.
— С прессой тактика другая, — взял слово пресс-секретарь. — Оправдываться по каждой статье нельзя, утонем. Говорит один спикер с единой позицией. Ложь гасим коротким опровержением с документами. Где проблема настоящая, признаем конкретный факт, исправляем и показываем результат. И никаких перепалок с редакциями, именно их от нас и ждут. Параллельно собираем собственный массив доказательств: независимый аудит, заключение пожарного консультанта, анализы воды и кухни, сертификаты, историю устранения замечаний. Тогда на следующий выпад мы отвечаем бумагами.
— Про заказуху молчим? — мрачно осведомился Гильермо.
— Публично молчим, — кивнул юрист. — Хронологию кампании собираем тихо: кто печатается одновременно, какие формулировки повторяются, после каких выпусков приезжают комиссии. Это оружие для судов и надзорных жалоб, не для интервью. Кричать о конкурентах без доказательств значит выглядеть виноватыми.
— И контратака, — прибавил пресс-секретарь. — Зовём журналистов на открытую инспекцию кухонь и технических этажей, аудиторы публикуют отчёт, юристы в тот же день подают иски по самым наглым фейкам. Пусть каждый следующий выпад обходится противнику дорого.
Гильермо обвел собравшихся тяжелым взглядом. Машина защиты выглядела убедительно, и впервые за последние недели у него появилось ощущение твердой земли под ногами.
— Работайте.
Через пару дней план заработал. Проверяющие приезжали и уезжали ни с чем, отчёт аудиторов лёг на стол редакциям, первые иски ушли в суды, и статьи понемногу делались реже и бледнее. История на глазах переворачивалась из «у отелей проблемы» в «отели проверили десять раз и ничего серьёзного не нашли».
Вот только легче не становилось.
Счета приходили быстрее, чем деньги на них. Банк без объяснений сдвинул график платежей по второй очереди, поставщики один за другим переходили на предоплату, страховщики подняли тарифы, а два инвестора попросили досрочно вернуть свои доли. Каждая дыра была объяснима по отдельности, но вместе они складывались в узор, и Гильермо сильно не нравился. Сеть, по всем признакам, поставили на счётчик.
Он злился, тряс финансистов, требовал найти живые деньги хоть из-под земли,