Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

Аналитики этажом ниже подготовили их быстро. Сработало всё сразу. Фильм собирал полные залы, и заметная часть зрителей выходила из кинотеатра с новой учётной записью. В фойе появились фотозоны, снимки оттуда расходились по сети тысячами. Даже в Семвике обсуждали премьеру, и обсуждение исправно перегоняло публику к конкуренту.

Тайрон отложил сводку и повернулся к окну.

Сын обыграл его и здесь, на домашнем поле, чужими руками и без единого песо рекламного бюджета. Полгода назад подобная новость испортила бы ему неделю.

Злиться не получалось. Получалось, как ни странно, гордиться.

От поместья дэ Леонов до делового квартала Хавьер домчал быстрее, чем я рассчитывал. Вечерняя Фавора только начинала густеть пробками, и мы проскочили набережную раньше основной волны.

Хотя, я все еще чувствовал себя виноватым, что с Карлой получилось как-то скомкано. Но оставалось надеятся на ее понимание и благоразумие. И как бы мне не хотелось с ней поболтать, работа не ждет.

Эмеральд-Тауэр показалась издалека. Самое высокое здание города вырастало над кварталом корпоратов зелёной стеклянной иглой, и соседние небоскребы рядом с ним смотрелись не так величественно. Низкое солнце било в грани фасада, отчего верхние этажи горели расплавленным золотом, а нижние отливали глубоким бутылочным оттенком, которому башня и обязана именем. Местные вообще строят с оглядкой на старину, даже новые дома тянутся к колоннам и лепнине, но здесь архитектор о традициях забыл начисто. В прошлой жизни такими иглами был утыкан деловой центр любого мегаполиса, эта стояла одна и оттого выглядела ещё выше.

Держать тут офис престижно само по себе, адрес в этих стенах говорит о владельце больше, чем любой рекламный бюджет. Аренда этажа обходится в стоимость хорошего особняка, и всё равно желающих поселиться в святая святых бизнеса, была выстроена в очередь на годы вперёд. Свой этаж есть и у дэ Фуэго, отец держится за него не ради работы, а ради престижа и статуса.

— Я ненадолго, — предупредил я, выбираясь из салона.

— Можете не торопиться, господин, — кивнул Хавьер.

После уличной духоты холл встретил прохладой кондиционеров. Внутри башня впечатляла не меньше, чем снаружи. Потолок уходил на высоту трёх этажей, свет падал через фасад, растекался по светлому мрамору, и в камне отражались посетители и хромированные турникеты. Охрана в тёмных костюмах сверяла пропуска, вертушки дверей мягко шелестели, каблуки стучали по камню, у стойки в углу шипела кофемашина, и её запах мешался с запахом полироли. До разговора с Армандо оставалось минут десять, и я никуда не торопился.

Может пропустить по чашечке кофе? Но меня привлекла одна до боли знакомая фигура старшего брата, стоящего у лифтов.

Джозеф стоял с кожаной папкой под мышкой и что-то обьяснял охраннику. Увидев меня, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, набираясь не то сил, не то терпения.

— Опять ты, — констатировал Джозеф, когда я подошел ближе.

В голосе звучала вселенская усталость, хотя появляюсь я в этой башне реже, чем остальные родственники, которые не имели отношения к Периодике.

— Мне не нужна экскурсия, расслабься.

Кабина как раз распахнулась, и вместе с нами внутрь набилось несколько работников газеты. Бейджи «Периодики» болтались у каждого на груди, и при виде наследника дома вся компания моментально подтянулась и уткнулась глазами в собственные ботинки. Створки сомкнулись, лифт мягко пошёл вверх. От Джозефа тянуло сладковатым одеколоном, приторным до першения в горле.

— Ты все ещё спишь с той секретаршей? — невозмутимо поинтересовался я.

Брат метнул в меня бешеный взгляд и показал глазами на попутчиков. Намек читался легко. Кругом люди, у людей уши, и к концу дня услышанное разлетится по всему издательству, обрастая подробностями на каждом этаже. Джозеф понизил голос и плечом оттеснил меня в дальний угол кабины, подальше от сотрудников.

— Ты чо это тут затеял? — зашипел он.

— Просто интересуюсь твоей личной жизнью, — я пожал плечами. — Так что с той женщиной?

— А тебе-то что? Хочешь встать в очередь? — он решил со мной поиграть в эту игру?

— После тебя? — я окинул его скептическим взглядом.

— С Карлой тебе это не помешало, — едко бросил Джозеф.

— Я больше поверю, что ты научился дышать под водой через задницу, чем в то, что у тебя с Карлой что-то было, — легкомысленно отозвался я.

Джозеф набрал воздуха для ответа, но лифт звякнул на моем этаже и остановился. Створки разъехались, и я шагнул в коридор.

Брат уставился на светящийся номер над дверями, и его недоумение на лице было усладой для глаз. Этаж явно оказался не тем, которого он от меня ожидал.

— Хорошего дня, — пожелал я. — Мне пора.

Створки сомкнулись и унесли Джозефа наверх вместе с его вопросами.

Я не сдержался и хихикнул.

Картина вышла загляденье. Брат поехал дальше с приоткрытым ртом, растеряв и заготовленный ответ, и, судя по лицу, половину планов на вечер. Теперь он до ночи будет гадать, что я забыл в башне именно на этом этаже, откуда я знаю про секретаршу и, главное, что ещё мне известно. Пусть гадает, его мозгам разминка только на пользу.

В прошлой жизни я рос единственным ребёнком и о братьях знал по чужим рассказам. Выяснилось, что в старшем брате есть своя прелесть. Поддевать его можно совершенно безнаказанно. Жаловаться отцу в его годы стыдно, а чтобы достать меня в ответ, ему не хватит ни фантазии, ни рычагов. Радость мелкая, зато стабильная, вроде процентов по вкладу.

Удержаться и не потролить брата было выше моих сил.

Настроение после лифта держалось приподнятое, и до нужной двери я дошагал в лучшем расположении духа.

В приемной за низкой стойкой сидела очаровательная секретарша и перебирала корреспонденцию. На мое появление она успела только привстать.

— Босс у себя? Мне кофе, милая, черный с молоком, без сахара… — распорядился я, не сбавляя хода, и толкнул высокие двери раньше, чем прозвучал хоть какой-то ответ.

Кабинет Армандо занимал угол этажа, и простора здесь хватило бы на небольшой танцевальный зал. Две стены целиком отдали остеклению, за ними уже зажигала огни вечерняя Фавора, и город с такой высоты выглядел макетом в витрине. Обстановка подбиралась без оглядки на моду. Массивный стол темного дерева с потертостями от десятилетий работы, глубокие кресла, у глухой стены бар с рядами бутылок и напольные часы,