Сыскарь с того света - Валерий Пылаев

— Только не говорите, что вы не ждали моего визита. — Полоцкий усмехнулся и кивнул на лестницу. — Иначе откуда тут это воинство?

Внизу было тихо. Волки замерли на ступенях — ждали. То ли приказа хозяина, то ли возможности убраться подальше от «кольта» и от Тойво, который подпирал плечом стену и, судя по выражению на обычно добрейшей физиономии, уже прикидывал, кому первому вобьет голову в плечи.

— Ну, вы же не станете упрекать моих юных друзей за чрезмерное рвение. Уверен, они не желали…

— Хватит, Павел Яковлевич. — Полоцкий оборвал так, что даже я едва не вздрогнул. — Разгоните вашу шушеру — или мы сделаем это сами.

Не просьба. Даже не угроза, пожалуй — просто слова человека, который и впрямь сделает, если придется, и на разговоры время тратит лишь из вежливости. Так что господин в халате думал недолго. Мгновение помедлил, взвесил, прикинул — и сдался.

— Вон, — скомандовал он, выглядывая в пролет из-за моего плеча. — Все на улицу. Живо.

Волколаки развернулись разом, и их будто ветром сдуло. Ботинки загрохотали по ступеням, перила скрипнули, хлопнула дверь внизу — и лестница опустела. Даже псиный запах растворился, как и не было.

Только вот — надолго ли?

— Тойво, побудь тут пока. — Я указал взглядом на площадку внизу. — Если кто сунется — сразу кричи.

Великан кивнул и затопал вниз по ступенькам, громыхая здоровенным сапожищами. А господин в халате — то есть, Павел Яковлевич — посмотрел на меня, на «кольт», который я так и не убрал, потом перевел взгляд на Полоцкого — и поморщился.

— Что ж, полагаю, беседа все равно состоится, — вздохнул он. — Пожалуйте за мной, судари.

Квартира за не самой приметной дверью оказалась из богатых. Не по-чиновничьи, как у его высокородия на Фонтанке, скорее по-купечески: ковры, бронза на каминной полке, а кое-где и позолота. Обитал здесь, сразу видно, человек денежный, однако без особого вкуса. Слишком уж много всего тут собралось, и половина будто из прошлого века. То ли антиквариат, то ли подделки под старину — приглядываться я не стал.

И по всему выходило, что этот самый Павел Яковлевич тут хозяин — не какой-нибудь помощник, и уж точно не прислуга.

Волчий староста нисколько не походил на того, кто может выпустить когти, одним взмахом лапы вспороть живот вместе с шинелью или швырнуть на десяток шагов взрослого мужика моего роста.

Впрочем, внешность нередко обманчива и у людей. А уж у особых граждан — тем более. И под маской растолстевшего стареющего дельца вполне мог скрываться хищник куда опаснее тех, что сегодня утром лишили жизни городового. Вида Павел Яковлевич был, может, и не самого грозного, но смотрел на меня внимательно и пристально, будто принюхивался. Однако вопросов задавать не стал.

Ну и правильно. Вопросы здесь задаем мы. Ну, то есть его высокородие. Волчий староста — это не какой-то там черт с Апрашки, тут мне беседу явно не доверят.

— Чаю, милостивые судари? Ежели изволите…

— Обойдемся. — Полоцкий опустился в кресло, не дожидаясь приглашения. По-хозяйски, как в собственном кабинете. — Мы ненадолго.

Я сел на диван у стены, напротив окна. «Кольт» убрал в кобуру, но застегивать не стал — на всякий случай. Волчий староста и бровью не повел — видно, к визитам из Конторы привык, хоть и нисколько им не радовался.

— Что ж, в таком случае, полагаю, нам лучше перейти сразу к делу. — Он тоже уселся в кресло — напротив Полоцкого, вполоборота ко мне. — Хоть назвать его приятным едва ли…

— Уверен, вам уже успели доложить. — Полоцкий не стал дожидаться, пока хозяин закончит говорить. — Но вы порой демонстрируете совершенно необъяснимую для своих лет забывчивость, Павел Яковлевич, так что не поленюсь напомнить. Сегодня утром ваши убили человека. Городового, на службе, можно сказать, прямо у нас на глазах.

Волчий староста наверняка уже знал, что его ждет. Может, даже успел кое-как подготовиться, однако при каждом слове будто уменьшался. Не физически, конечно — но к концу фразы на месте дородного хозяина богатой квартиры осталось что-то вроде бестолкового приказчика, который изрядно провинился перед хозяином лавки.

— И это не говоря уже об остальных случаях. — Полоцкий подался вперед, уперев локти в колени. — В городе еще с зимы охотится дикий волколак. И вы или не знаете об этом, или делаете вид. И я даже не знаю, Павел Яковлевич, что из этого хуже.

Староста молчал. Нервничал — пальцы шевелились на подлокотнике — но держался. Давно уже, видимо, привык не отвечать, пока не спросили прямо. Ждал, когда Полоцкий выдохнется.

Только его высокородие выдыхаться не собирался.

— Мы и так достаточно закрывали глаза и на дела его сиятельства Александра Владимировича, и на ваши, милостивый сударь, — продолжил он. — В надежде на то, что вы, в свою очередь, проявите благоразумие. И не станете пренебрегать своими прямыми обязанностями. — Полоцкий сдвинул брови. — Но, видимо, наши надежды оказались напрасными. И я требую объяснений.

Александр Владимирович — это, видимо, и есть сам князь Долгоруков. Лезть в беседу мне явно не полагалось, однако слушать я слушал. И подмечал — а заодно и смотрел. Не на убранство апартаментов, понятное дело — чего на него смотреть? — а на самого хозяина. Как сидит, куда руки кладет, как ведет себя. В делах Конторы и столичной нечисти я пока еще ничего не смыслил, но и без того видел немало.

— Что ж… — Павел Яковлевич наконец подал голос. Осторожно, будто щупал палкой дорогу перед собой перед тем, как шагнуть. — Знаю, обычно мы так не делаем, но здесь, сами понимаете, случай особый.

Договорив, он на мгновение замер. Нарочно смолк, будто надеялся, что кто-то из нас вдруг пожелает направить беседу в иное русло. Но Полоцкий молчал, я, разумеется, тоже, и только часы за стеной отбивали секунды. Ровно и равнодушно — дела до нашего разговора им не было.

— Я уже и сам хотел назначить встречу, однако так уж вышло, что все случилось раньше, чем… — Павел Яковлевич замялся, на мгновение смолк — но потом все-таки продолжил: — Мне известно, кто убил купца и остальных.

Внутри все встрепенулось. А Полоцкий и бровью не повел. Ему, видно, не впервой было, когда особые граждане вдруг становятся сговорчивыми. Надо же — волчий староста сам выкладывает. С порога, можно сказать.

С чего бы это?

— Вот как? — Полоцкий откинулся в кресле. — В таком случае, полагаю, вы уже готовы назвать имя? И не собираетесь препятствовать правосудию?

— Это не в моих силах. Хотя бы потому, что правосудие уже свершилось. — Павел Яковлевич