Ленивый герой - Nezloi

Почти всю дорогу до дома я жаловался на ранние съёмки. Даньдань в который раз перечитывала мой контракт, а Александра Андреевна стоически меня терпела.

Дома листок контракта произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Женская половина дружно пророчила мне большое актёрское будущее и наперегонки рассказывала, что всегда видела во мне что-то особенное.

На следующий день, без четверти восемь, я с Александрой Андреевной и ещё полусотней актёров ехал на автобусе агентства на место съёмки.

Студия расположилась на окраине города в огромном здании из красного кирпича со скромной выцветшей вывеской под самой крышей: «Съёмочный павильон № 3».

На входе нас встретил помощник режиссёра — лысый крикливый мужчина с ярким платком на шее. С истеричным воплем о том, почему мы опаздываем, он приказал нам торопиться в студию, а затем, переложив обязанность проводить нас на студию на одного из своих помощников, скрылся в тёмном лабиринте коридоров.

В павильоне было людно и суетливо: постоянно кто-то куда-то торопился, разнорабочие таскали декорации, а из-за ближайшей двери доносились матерные вопли. Откуда-то тянуло дымом сигарет.

Наша студия оказалась огромным залом со сценой, окружённой нисходящими вниз рядами сидений, как на стадионе. Если честно, выглядело всё потёртым и довольно потасканным.

«А по телевизору такие студии всегда выглядят празднично и богато», — подумал я.

— Магия света и монтажа, — пояснила Маруся.

Большая часть сидений была уже занята. Мы всей группой нерешительно топтались в проходе, не зная, куда нам сесть. Выскочивший откуда-то сбоку лысый помощник режиссёра с помощью пары ассистентов быстро нас рассадил. Я оказался на первом ряду, буквально в нескольких шагах от огромной стационарной камеры. Александру Андреевну с Даньдань выставили в коридор.

Не успел я заскучать, как ко мне подскочила какая-то наглая разбитная деваха с бейджиком на шее, потрепала меня за щёку и сунула в руку лист бумаги.

Как оказалось, мне и ещё нескольким «главным статистам» полагалось что-то вроде персонального сценария. Вместо реплик там были расписаны наши реакции на то или иное выступление. Снизу имелась приписка крупным шрифтом:

«Ни в коем случае не смотреть в камеры. Наказание — штраф: пятьдесят процентов от гонорара».

Если честно, до самого конца во мне жило детское ожидание какого-то волшебства, но, увы, его не случилось. Просто в какой-то момент на сцену вышел ведущий — высокий китаец в белом костюме — и объявил участника. Участник, мужчина средних лет, вышел и спел приятным баритоном на китайском языке песню о любви.

Согласно сценарию, мы ему похлопали. Причём в основном массовкой управлял помощник режиссёра, показывая нам таблички с нужными реакциями. Я, кроме всего прочего, изобразил на лице восторженное изумление — но в меру. Оператор, развернув свою камеру, проехался по рядам на пару мгновений задержавшись на мне. Я сделал вид, что его не существует.

После небольшой паузы на сцену вышла девушка. И, несмотря на великолепный, почти оперный сопрано, принялась лажать. Из-за неё эпизод пришлось несколько раз переснимать — я даже устал изображать восторг.

Один раз пришлось играть крайнюю степень удивления — якобы из-за голоса одного тощего паренька, который мог петь фальцетом. К слову, пел он действительно неплохо, но всё же далеко не «вау». К тому же пару раз тоже слажал: один раз не дотянув ноту, а другой раз — тупо не попав в неё. Именно эта моя реакция привлекла внимание «бродячего» оператора, который ходил по залу с камерой на плече. Тот, пристроившись в метре от меня, принялся меня нервировать снимая моё лицо крупным планом.

Своим «огромным» эфирным временем я не обольщался: был уверен, что на финальном монтаже всё вырежут. И будет замечательно, если я вообще останусь хотя бы на общих планах.

В итоге, с тремя перерывами по пятнадцать минут, убили девять часов на съёмки — и это при том, что сняли далеко не всё. Но остальное можно было доснять без «публики»: на монтаже это легко скрывалось.

Из павильона я выбрался голодный и злой. Работа актёра мне уже не казалась лёгкой. Я даже подумывал подать в суд на студию или агентство и состричь с них денег: так как я был несовершеннолетним, то по местному законодательству меня не имели права заставлять работать более пяти часов в день.

На выходе меня встретила Александра Андреевна с Даньдань. Сестра сунула мне в руку чебурек — чем мгновенно заставила передумать подавать в суд — и потащила меня за руку в сторону остановки. По дороге я рассказывал любопытной Даньдань, как прошли съёмки, всячески приукрашивая скучную действительность.

Утро порадовало воскресеньем, одиннадцатью часами и СМС-кой о зачислении на мой «детский» счёт трёх тысяч рублей.

Придя в отличное расположение духа, я вспомнил о «Магазине», который не посещал уже больше недели, и после недолгих колебаний всё же решил посмотреть, что там новенького. Конечно, я не просто так столько времени игнорировал «Магазин»: я всерьёз боялся опять начать покупать всякое, сокращая и без того не успевающую восстановиться жизнь.

«Анатомия и Эстетика».

Проигнорировав длинный список всякой ерунды вроде «Повышенной плотности скелета» или «усиленной печени», остановился на единственном интересном лоте.

«Сверхэластичные голосовые связки», 1-й ур.

Цена: 90 дней.

— Очень интересно, — пробормотал я и задумался.

У меня уже достаточно давно возникла теория о том, что «Магазин» каким-то образом считывает мои желания и со временем начинает выдавать именно то, о чём я мечтал или желал. Например, те же сантиметры роста или бокс, когда он был особенно нужен. Причём, когда первый уровень мне не помог себя защитить, тут же появился второй. То же касается «Навыков» и «Талантов»: едва я стал подумывать, о заработке творчеством, как мне стали выпадать навыки и таланты, связанные именно с этим, — например, тот же «Изобразительный дар» или «Актёрская игра». Причём, как только я определился со стезёй, сразу же получил второй уровень «Актёрской игры».

Маруся поддержала мою теорию, посчитав её логичной.

— Хм, это многое меняет. Думаю, можно как-то научиться формулировать осмысленные запросы в ноосферу, что должно упорядочить «Магазин»

Отложив на потом эксперименты, продолжил шариться на полках «Магазина» и, конечно же, среди развалов неликвида нашёл ещё один сантиметр роста. Тяжело вздохнув, купил «Сверхэластичные голосовые связки» (1-й ур.) и 1 см роста.

Больше ничего интересного в «Магазине» не было, и я поспешно закрыл его, в очередной раз дав себе слово, что даже не посмотрю в его сторону, пока полностью не восстановлю срок жизни.

Тем временем Маруся проанализировала «Сверхэластичные голосовые связки» и пообещала установить их в течение