Царьград - Денис Старый

Четко, с использованием новых подробных карт и личным выездом на места, Иван Иванович сделал то, чего в здешней истории еще никто и никогда не делал. Он жестко размежевал земли башкир и калмыков, вбив в степи самые настоящие пограничные столбы. Строго определил, где чьи кочевья, и одновременно с этим выделил отличные, плодородные угодья для русских переселенцев и колонистов, пригодные для масштабных сельскохозяйственных работ.

Был подписан договор между всеми сторонами, мной тоже завизирован. Это определяет ситуацию в регионе на десятилетия, как бы не на века, если Россия будет оставаться сильной.

Уже только за эту титаническую работу и тот передовой опыт планирования, который он применял, его можно было щедро поощрять.

Но при этом, конечно, не обошлось без большой крови. Что ж, в этом времени это, наверное, скорее норма, чем вопиющее нарушение правил. Иван Иванович Неплюев хладнокровно, сплетая сложную паутину интриг, а где нужно — и прямыми убийствами, сместил нескольких особо агрессивных и непокорных старейшин у башкир и калмыков. Теперь другие степные вожди, которые, возможно, и хотели бы вновь посмотреть в сторону независимости от России, резко приутихли. В их головы вбили простую и доходчивую истину: от сильного не уходят. С сильным либо дружат, либо ему беспрекословно подчиняются. И последнее, судя по всему, куда вернее.

Какие еще успехи числились за Неплюевым в качестве генерал-губернатора Нижневолжского генерал-губернаторства? Буквально за год с небольшим — срок по нынешнему неспешному, вялотекущему времени просто грандиозно короткий! — он смог увеличить доходность вверенных ему земель в два раза.

Когда мне впервые доложили об этом, я откровенно не поверил. Увеличить налоговые сборы вдвое за год? Для этого нужно либо найти клад, либо заниматься такими лютыми приписками и махинациями с документами, за которые человека, отвечающего за казну губернии, следовало бы повесить на площади в назидание остальным. Но нет, Иван Иванович не врал и не воровал.

И пусть примерно двадцать процентов от этого ошеломительного успеха составляло участие генерал-губернаторства в обеспечении армии и плата за снабжение тех многочисленных воинских отрядов, что выдвигались в персидские земли и в Среднюю Азию, — никакого криминала ревизоры там не нашли. Все было по чести.

Совершенно понятно, что когда Средняя Азия стала плотно втягиваться в орбиту интересов Российской империи, были усмирены буйные головы, пришла система, начался колоссальный торговый бум. Он и сейчас еще на взлете, прет вверх, словно ракета с космодрома.

И именно Нижневолжский регион в наибольшей степени пожинал плоды от этого транзитного соседства. Эти выгоды были генерал-губернатором Неплюевым вовремя замечены, а его распоряжения, которые я скрупулезно проанализировал, оказались безупречными и своевременными. На выходе мы получили мощнейшую тенденцию к значительному развитию всего этого южного региона.

Ну ладно… еще и удвоил добычу соли на Бунчаке. И продовало генерал-губернаторство эту соль и на новы территории Новороссии, и персам, даже с учетом полного хаоса у них, и в Среднюю Азию.

— Ваши дальнейшие действия в свете вот этого? — спросил я, бросая канцлера с места в карьер.

Пусть начинает работать и демонстрировать свою компетентность.

После небольшой паузы я поднялся из-за своего стола, подошел к новому канцлеру, тяжело, но ободряюще положил руку ему на плечо, заставляя усесться обратно на стул, и пододвинул к нему картонную папку в прочном кожаном переплете.

Ах… да! Мы картон начали делать. Там приехавшие голландцы промышляют, в Нижнем Новгороде. Но мы же! У нас они открыли пока небольшую мануфактуру, но уже получили большой кредит от банка на обустройство сразу двух фабрик: в Нижнем и в Питере.

Неплюев лишь мельком взглянул на папку, и по его собранному лицу стало понятно: он прекрасно осознает, что именно я ему показываю, и уже в курсе того, что находится внутри. А ведь я распорядился, чтобы принесли документы к нему домой, в бывший дом Остермана, глубоко за полночь.

— Ваше Императорское Величество, ваши люди доставили мне копию этого документа еще вчера вечером… Ночью, но я работал еще с документами, — ровным, уверенным тоном доложил Иван Иванович. — Понимая всю государственную важность бумаги, я не смог сомкнуть глаз до самого утра. И если позволите, то в том подарке, что вы мне изволили сделать, я уже набросал некоторые направления, по которым мы можем работать. А также отметил те сложности, которые неизбежно встанут перед нами в свете этого торгового соглашения с Англией. По утру я наведался лично в министерство экономики, проработал там пару часов. И сразу же к вам.

Он достал и раскрыл блокнот — тот самый, который я вручил ему лично, когда только сообщил о назначении. Это был весьма говорящий сам за себя подарок от императора: инструмент для структурирования мыслей. Неплюев перелистал несколько страниц, исписанных убористым, четким, почти морским почерком.

— Прежде всего, государь, это великое благо для нашего государства, — начал Неплюев, чеканя слова. — Моя служба уже доложила мне о том, какие колоссальные перспективы открывает перед нами полноценное торговое соглашение с британской короной. Дефицит казны на следующий год должен быть с лихвой покрыт этими выгодами. И даже без учета избытка средств на конец этого года.

— Вы ознакомлены с моими трудами по экономике? — спросил я, перебивая.

— Абсолютно со всеми, ваше величество. Это гениально, опережение времени, словно бы в грядущее заглянули, прости Господи, — он перекрестился.

— Ну, не со всеми… я тут трактат написал о влиянии инфляции на экономику, о пользе и вреде обесценивания денег… Дам почитать.

— Премного благодарен, — как мне показалось, искренне обрадовался Неплюев.

— Но будет… продолжайте! — махнул я рукой.

Петербург.

Декабрь 1726 года.

Разговор с Неплюевым затягивался. Но это и логично. Человек он для меня не то, чтобы новый, я следил за успехами Ивана Ивановича… Хотя, нет, как человек — новый. Я все же больше знал Ивана Ивановича Неплюева, как хорошего чиновника. Вот только для меня этого не достаточно.

— Кроме всего прочего, столь широкий выход на рынки будет сподвигать наших помещиков и промышленников к производству товаров на вывоз. Можно смело предполагать, что мы способны выгодно торговать с Лондоном не только сырьем, вроде железа или меди, но и готовой продукцией мануфактур… — сказал он и выдохнул.

Ну прям пятиклашка «У Лукоморья дуб…» прочитал и выдохнул — миссия выполнена.

Слушая его, я невольно расслабился. Этот человек, Иван Иванович Неплюев, прямо