Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

И, сильно сжав руку приятелю, он быстрыми шагами направился к люку в палубе и через мгновение исчез в нём. Генрик остановился на минуту, посмотрел за ним, потом, наконец, грустный, задумчивый пошёл в столовую, где уже все сидели за столом.

"Королева океана" уже шестой день была в пути, разрезая волны океана своим клювом, разбивая их винтом, с каждым его оборотом продвигаясь вперёд, всё время вперёд.

Верхняя палуба парохода была полна путешественников, прогуливающихся, или беседующих. Каждый пытался, как мог, убить время, убить скуку долгого морского путешествия.

Ведь к слишком разнообразным вещам нельзя отнести постоянного, почти без перерыва, вида зеленоватых морских волн и тех же вечно одинаковых лиц попутчиков.

Каждый развлекался, как мог… Создавались кружки и группы, в зависимости от взаимных симпатий и расположения.

Наши друзья почти всё время неразлучно были вместе, всматриваясь в морскую даль, разговаривая о прошлом, вспоминая о нём или витая в золотых снах о будущем, закрытой книге, которое ждало их после океана.

Они с болью и грустью смотрели, когда порой из отверстия под палубой появлялось исхудавшее, измождённое лицо кого-нибудь из эмигрантов, жадно смотрящее на голубое небо, на золотистое солнышко и посылающее печальный взгляд далеко, в даль, где осталась родная деревня, белый костёл, окружённый венком лип, и бедное кладбище, обозначенное лесом крестов. Стоял так несчастный эмигрант, наслаждаясь чуждым ему видом. Однако недолго продолжалась эта радость. Затем, как из-под земли, появлялся разодетый служащий корабля и грубыми словами прогонял с палубы, а не раз собственноручно сталкивал в челюсти подпалубного ада.

А там, внизу, царил сущий ад. В душном и тесном пространстве тол- пилось несколько сотен человеческих существ, мужчин, женщин и детей… Шум, крик, ссоры, плач детей и женщин перемешивались, создавая настоящий адский концерт. А притом ещё, в довершение всего, начались болезни, которые охватывали в первую очередь детей.

Корабельный лазарет был переполнен больными, с которыми лекарь с трудом мог справиться, да и море начало получать свою дань с детских трупиков.

Всё это повергло приятелей в глубокую грусть. Ведь это происходит в начале путешествия, а что будет позже, когда будут приближаться к его завершению?

На седьмой день путешествия на небе стали собираться тучи. Экипаж засуетился, моряки начали бегать по палубе, торопливо выполняя приказы капитана и его старших офицеров.

Слово буря полётом стрелы пробежало из уст в уста, пробуждая в одних интерес, в других – страх и ужас.

На пароходе все готовились принять ураган, который уже с утра обещал барометр.

На небе клубились тучи, подули сильные ветры, раскачивая пароход, как хрупкую скорлупку, наконец молния рассекла тёмную завесу туч и раздался треск грома. Более трусливые пассажиры покинули палубу, ища в каютах приют от безумствующей стихии.

На палубе осталась только щуплая горстка более отважных, которых не пугала безумствующая буря, и которые смотрели на бесчинствующий океан с интересом и восхищением. Вид был и правда чарующий, полный какого-то мощного ужаса, способный даже в самом отважном сердце пробудить страх и тревогу.

Оба друга не сошли с палубы, как многие другие. Стоя на ней, они изо всех сил держались за поручни, поглощая взором открывающийся перед ними вид, опьяняясь им.

А тут гром за громом бил в пенящиеся волны, которые с глухим рычанием поднимались на несколько этажей вверх, грозные, ужасные. Порой казалось, что весь пароход был окружён огненным кольцом молний. Иногда казалось, что ему не избежать гибели, что его раздавят поднимающиеся вокруг гигантские идолы.

Но нет! Умелое управление штурвалом рассекало поднимающийся хребет волны и пароход плыл дальше, лёгкий, неповреждённый.

К аккомпанементу треска молний и рычания волн каждую секунду примешивалось ужасное рычание сирены, которой давали сигналы, предостерегая другие корабли, чтобы избегали столкновения с ним, что могло быть гибельным для обеих сторон.

Целый день продолжалась жестокая битва сильного, крепко построенного корабля с обезумевшей стихией.

Наступила ночь. Непроницаемая темнота окутала пароход, так что вокруг абсолютно ничего не было видно. Только время от времени зигзагообразный блеск молнии рассекал тёмную завесу туч, проясняя на мгновение ока мрак. На пароходе зажгли весь свет; он мчался вперёд, перескакивая с одной волны на другую, разрезая её носом, заливаемый потоками воды.

Вдруг мрак был порван снопом удивительно ярких лучей. Он обдал сражающийся с волнами пароход и через минуту исчез. Генрик, стоявший на палубе рядом с Вавроном, схватил его за руку и приглушённым голосом воскликнул:

– Электрический прожектор! Прожектор с чрезвычайной силой света! Ваврон с сомнением покачал головой и ответил:

– Прожектор! Откуда ему тут взяться? Ведь нигде поблизости нет острова. Пожалуй, что в этих окрестностях заблудился какой-нибудь военный броненосец.

Ваврон ещё не окончил этой фразы, когда снова вспышка света чрез- вычайной силы осветила мрак и упала на корабль.

Это заметил и экипаж корабля. Из его уст вырвался крик изумления, а в то же время капитан бросил через рупор приказ рулевому:

– Повернуть в сторону света!

Один оборот штурвала рулевого и пароход, остановившись на месте, как породистый конь, вдруг изменил свой курс и помчался по гребню волн в сторону таинственного света.

Но удивление всех ещё многократно усилилось, когда пароход вдруг оказался на совсем спокойной, зеркальной поверхности воды, тогда как за ним свирепствовала буря, вздымались волны. Это прямо свехъествественное зрелище привело всех в ужас. Рулевой рефлексивно повернул штурвал, чтобы снова вернуться на обезумевшее море. Но напрасно!

"Королева океана" была подхвачена каким-то течением небывалой силы; она бежела по прямой линии вперёд по гладкой, как зеркало, поверхности воды.

Рулевой тщетно хотел свернуть с этой таинственной дороги. Все усилия ничем не помогали. Впечатление ещё усилила непроницаемость темноты, царящей вокруг.

Вдруг на мчавшийся вперёд, подхваченный таинственной силой пароход упал сноп того света, ослепив всех стоявших на палубе. Когда взгляд их освоился с этим явлением, когда они уже что-то перед собой могли различить, увидели как бы тёмное ущелье, как бы тоннель, в сторону которого мчался пароход, словно толкаемый рукой невидимого fatum.

Наступили минуты полного нервного напряжения ожидания. Что будет дальше? Что теперь последует?

А пароход по мере приближения к этому очагу света увеличивал свой ход, ускорял его.

Уже теперь он мчался с небывалой быстротой, легко разрезая волны, как вдруг… Раздался глухой удар и тут же перед самых входом в тот тоннель выросли как бы гигантские ворота, выкованные из железа, крепкие, грозные, к которым неумолима мчалась "Королева океана".