Там леший бродит 3 - Игорь Николаевич Конычев

— А когда Забавушка вернётся, он не поёт? — с надеждой поинтересовался Кузьмич.

Покачав головой, я потрепал его по плечу.

— Потерпи немного, и вернётся.

Издав очередной душераздирающий вздох, Кузьмич поглядел на меня.

— А эти когда придут? — спросил он, отводя взгляд.

Несмотря на то, что домовой не удосужился пояснить о каких «этих» речь, я понял, кого он имел ввиду. Пусть Кузьмич в жизни бы этого не признал, но он просто соскучился по домашним.

— Мне казалось, что ты радуешься тишине, — произнёс я, пряча улыбку.

— Радуюсь, — не стал отрицать домовой. — Но хорошего помаленьку.

— Остальные тоже скоро придут, — обнадёжил я Кузьмича, и тот тотчас засуетился.

— Тогда надобно ещё трав заварить, да сготовить чего-нибудь! Нагуляются, поди, голодные вернутся! — подобно небольшому вихрю старичок принялся носиться по кухне, гремя посудой и шурша скатертью.

Я решил ему не мешать и собрался уже возвращаться в деревню, но Васька робко подёргал меня за рукав и поманил за собой. Такое на моей памяти случалось впервые, так что я пошёл за молчаливым банником в его святая святых, что находилась в подвале у подземной реки. Ладная банька, как всегда, выглядела уютно и маняще, особенно в зимние холода. Но Васька привёл меня сюда не для того, чтобы париться. Он хотел показать то, что ещё осенью я дал ему на сохранение.

Яйцо чёрного змея лежало в самом тёплом месте, рядом с печкой, и выглядело точно так же, как когда я его нашёл. Но это только если смотреть на него, а не слушать. Биение маленького сердца под толстой скорлупой стало явственнее. Изнутри кто-то тихонечно скрёбся, пробивая себе дорогу в яркий и полный жизни мир.

— Уже скоро, — тихо сказал я Ваське, и тот с серьёзным видом кивнул. — Думаю, к середине зимы поглядим, что за чудо там внутри.

Банник выглядел одновременно и обрадованным, и встревоженным. Он прошёлся по комнатке из конца в конец и вопросительно поглядел на меня.

— Всё будет хорошо, — успокоил я духа. — Никто никого не обидит. Поверь мне.

Банник снова кивнул и в этот раз улыбнулся уже беззаботнее. Он взял с лавки веник и показал мне. Я с сожалением покачал головой:

— Не сегодня, друже. Баньку отложим на потом.

Пожав плечами, Васька начал устранять в своей вотчине несуществующий беспорядок. Я же положил яйцо чёрного змея на место и поднялся наверх. С кухни уже вовсю пахло съестным, у меня аж аппетит разыгрался. Кузьмич словно почувствовал это, появился на пороге, выдал мне пирожок с капустой, и вернулся к готовке. Живо расправившись с едой, я вышел на порог, глянул на клонящееся к закату солнце, что ненадолго выглянуло из-за облаков, и шагнул сквозь лес.

Деревня Поддубье находилась не слишком далеко от леса, по соседству с живописной дубовой рощицей на холме, благодаря которой и получила своё название. Промышляли местные в основном земледелием и охотой. Иногда просили дозволения дойти до ближайшей реки через лес. Я никогда не возражал, за что получал часть улова. Разок местные совсем оголодали, так что пришлось попросить Богуша помочь им с рыбой, разумеется, в обмен на настойку. Но это уже другая история.

Обратившись орлом, я полетел над устланными снегом полями, и, поймав попутный ветер, расправил крылья. Морозный воздух наполнил лёгкие: если днём ещё пригревало солнышко, то после заката становилось заметно холоднее. Ночью так и вовсе стукнет такой мороз, что лучше к этому времени оказаться дома и, возможно, всё же воспользоваться предложением Васьки и сходить в баньку.

Согретый одной лишь мыслью о спокойном отдыхе, я заложил круг над деревней и пошёл на снижение. Но не успел коснуться земли, как по ушам резануло тревожное лошадиное ржание, за которым тут же раздался пронзительный женский крик…

Камнем я упал с неба на землю как можно ближе к дому, где кричала женщина. Из соседних изб начали показываться местные жители. Выглядели они встревоженными, переглядывались и пытались понять, что происходит. Но тревога быстро сменилась испугом, когда крики начали доноситься и из других домов.

— Что тут творится? — едва обернувшись человеком, я втянул носом воздух. Кровью не пахло, и это уже радовало.

— А-а-а-а! — донеслось из дома, на крыльцо которого я только что забежал.

Где-то внутри заплакал ребёнок, за ним второй, а вот третий, судя по голосу, самый младший, заливисто рассмеялся. К третьему голосу присоединилась ещё дюжина таких же тоненьких и мерзких.

— Что за?.. — я толкнул дверь, но опущенный с той стороны засов не позволил открыть её.

Мне ничего не стоило снести дверь, но за ней мог находиться кто-то из жильцов. Если это окажется ребёнок, то он точно получит тяжёлые травмы, так что рисковать было нельзя. Обратившись крохотной мышью, я скользнул в узкую щель между стеной и косяком, и, спустя пару мгновений, оказался внутри избы.

Тут творился сущий хаос…

Старшая из детей. Девочка лет десяти, сидела под столом, прижимая к себе младшего брата. Ещё один мальчишка чуть младше сестры охранял их, отчаянно размахивая ухватом и пытаясь одновременно помочь кричащей без конца матери. Её удерживала под потолком целая свора мелких тварей, чем-то напоминающих чертей.

Покрытые чёрной шерстью, но лысые, с широкими лицами, свиными пятачками и хитрющими поросячьими же глазками, они летали на крыльях, словно у летучих мышей, скалились и хихикали над бедной матерью семейства. Десятки крохотных ручек с цепкими коготками вцепились в платье, руки и волосы женщины и удерживали её над полом.

Метким ударом ухвата парнишке удалось отправить одного анчутку в полёт, закончившийся глубоким нокаутом, когда эта мелкая тварь впечаталась головой точно в стену и шмякнулась без сознания на пол. Родичи пострадавшего тут же зашипели и застрекотали, словно злобные кузнечики, и переключились на новую жертву.

Но тут подоспел уже я. Анчутки удивились, когда перед ними из ниоткуда вырос высокий бородатый человек. А я времени даром не терял и, вооружившись тем, что попалось под руку, принялся играть с мелкими пакостниками в некое подобие тенниса, где ракеткой служила сковорода, а мячиками сами анчутки. Похожие на чертят существа отлетали от сковороды с гулким протяжным звуком. Упав, они катались по полу, тонко пища и оглушенно тряся лысыми головами.

— Ах вы!.. — пришедшая в себя женщина схватила веник и