Сопля - Гектор Шульц

- Ладно, - пожала я плечами и, забравшись в машину, неуютно поежилась. Слишком уж задумчивым выглядел Блоха.

- Это не залетные, так? – коротко спросил он, нарушив молчание. Я испуганно вздрогнула и вжалась в кресло. – Да не трясись ты. Давай, говори по делу. И честно.

- Нет, не залетные, - тихо ответила я.

- И кто?

- Двое с детдома, откуда я сбежала. Старшаки наши.

- Ага, - понимающе кивнул Блоха. – Где тебя стопорнули?

- Антон, я…

- Так, давай проясним момент, - перебил он, снижая скорость. – То, что тронули тебя, это еще полбеды. Посылка, которую ты Таро несла… За нее мы с ним оба головой отвечали. Просри ты ее, пришлось бы перед серьезными людьми ответ держать. Хочешь работать со мной? Говори все, как есть. А если тебя в другой раз эти уебки дерганут? Чо тогда? Мне вешаться, потому что ты их сдать не захотела? Так дела не делаются, Саня. Запомни. Ты несла посылку, за которую я головой отвечал. Тронули тебя, считай меня тоже тронули. А я, блядь, почем зря рисковать не люблю.

- Прости, я не знала, - потупилась я. Блоха закурил и свернул с главной дороги. Теперь его восьмерка неспешно катила между одинаковыми домами по темным улицам.

- Теперь знаешь, - жестко ответил он. – Ну, где тебя стопорнули?

- Парк на Речке знаешь?

- Между Панфиловцев и Жукова?

- Ага. Там. Я пустая была, так бы на трамвае поехала, - виновато шмыгнула я носом. – Их увидела и в ступор впала. Они меня в кусты затащили, а потом… ну, случилось все это.

- Насиловали? – процедил Блоха. Я не стала врать, пусть мне и было до одури стыдно. Понимала, что стоит соврать, Блоха мне больше никогда не поверит. А я хотела, чтобы он верил.

- Да. Лук. Калина бил просто. У него… это самое… не встал на меня.

- Пидоры, - ругнулся Блоха. – Лук, Калина… погоняла их?

- Ага.

- А звать как?

- Илья Лукин и Максим Калинин, - тихо ответила я. Блоха снова кивнул. Затем тяжело вздохнул и, посмотрев на меня, слабо улыбнулся.

- Знаю, тупой вопрос, - сказал он. – Ты сама-то как?

- Просто устала, - ответила я. – Весь день ходить мало удовольствия. Еще и это.

- Понимаю, малая, - прищурился Блоха, сворачивая к промке, где кантовалась компашка Чарли. – Ладно, решим эти вопросы. Ты ща в себя прийди. Отдохни там, голову проветри. А потом к Тарику подваливай. Он работенку подкинет всегда. Понравилась ты ему, а это я тебе скажу серьезное достижение. Да и случившееся с тобой он тоже вряд ли забудет.

- Правда? – удивилась я.

- Ага. У Тарика дочка была твоего возраста. Ее как-то на вписке трое выблядков тоже изнасиловали. Девчонка потом не выдержала. Ушла по-тихому.

- А что с теми сделали, кто ее…

- Оно тебе надо, Саня? Меньше знаешь, крепче сон, - перебил меня Блоха и, чуть подумав, тихо добавил. – Дочки Тариковой нет. И их нет. Все по закону. Ладно, беги. Найдемся.

- Найдемся, - кивнула я, размышляя над его словами. Затем выбралась из машины и помахала Блохе рукой. Тот коротко моргнул фарами, и красная восьмерка скрылась в тени дворов. Я же, почесав грязную щеку, поплелась к дыре в заборе.

Всякого я ожидала от своих друзей. Удивления, страха, любопытства. Но не равнодушия. Да, друзей. Хорошее слово для тех, на кого я спустила все свои сбережения, а в ответ получила равнодушие. Скользнула по мне ленивым взглядом Нинка, поджал губы Поп и ехидно усмехнулась Хватайка. Разве что Чарли поинтересовался, чего это я такая красивая вернулась и где шароебилась весь день.

- Ты на остальных губу не дуй, - протянул он, утащив меня покурить. – Им и так несладко, чтобы еще о ком-то думать. Ты тоже хороша, Саня. Ушла, никому не сказала куда, еще и пизды получила. Башка как-то раз тоже набедокурил. Отпиздили его неплохо, потом еще и срисовали, где живет. Пришли своей компашкой и Попу голову арматуриной разбили. Хорошо, что девки наши на заработках были. А то бы как тебя… Короче. Думать надо, Саня. Куда суешься и что делаешь. Ты хоть лица разглядела? Ну, тех, кто тебя ебал.

- Разглядела. Хорошо разглядела, - проворчала я, смотря на него исподлобья. – Детдомовские это были. От которых я и сбежала.

- Не подфартило, - кивнул Чарли. – Ну, можно в мусарню заяву накатать. Но тут и до тебя доебутся, чего на улице живешь.

- Вряд ли поможет, - вздохнула я.

- Эт правильно. Забыть и жить дальше. Ну, укусила тебя жизнь. Да, неприятно. Утрись и дальше живи. Какой у нас выбор? Так, шпань перелетная. Чо нашли, тем и живем.

- Это я вижу, - невесело усмехнулась я, поняв, что ни Чарли, ни остальные палец о палец не ударят, чтобы хоть чем-то мне помочь. Слова о помощи друг другу и взаимовыручке, о которых так складно пел Чарли, когда впервые меня встретил, оказались просто словами.

- Ладно. Тебе заработать хоть что-нибудь удалось? – почесав прыщавый нос, спросил он. И тут же виновато пожал плечами. – Пустые мы, Саня. Две консервы надыбали, так их и спороли.

- «А меня дождаться не судьба была», - подумала я, но озвучила другое, вытащив из кармана мятую сотку. – Все, что есть. Остальное забрали.

- Пидоры, - хмыкнул Чарли, но сотку взял. Даже повеселел немного. – Ща Тюбика в магазин зашлем. Хлеба купим и сигарет. Может на консерву останется.

- Ага, - кивнула я. Горло свело от боли, но лживую улыбку мне все же удалось выдавить. – Ладно, я пойду полежу. Устала очень.

- Давай, - ответил Чарли. Я задумчиво посмотрела на него, на сотку, которую он разглядывал, и, мотнув головой, отправилась к своему матрасу. Сегодняшний день многое расставил по своим местам. И мне многое стало понятно.

Ночью же адреналин окончательно отступил, и я взвыла от боли. Болела, казалось, каждая клеточка тела. Так еще и между ног все начало гореть, словно туда кусок угля тлеющего засунули. Не помогла даже холодная дождевая вода из лужи, которой я попробовала подмыться. Боль продолжала накатывать волнами, как спазм, пока не превратилась в ноющую и тупую. Вроде и не так досаждает, но стоит отвлечься, сразу