Сопля - Гектор Шульц

- Чихиртма.

- Чи-хир-тма, - повторила я и улыбнулась. – Очень вкусно.

- Ты уж извини, - развел он руками. – Так-то и лобио можно, и сациви…

- Я и за это благодарна по гроб жизни буду, - перебила я Тарика. Тот понимающе кивнул.

- С этим разобрались. А теперь давай знакомиться. Как меня зовут, ты уже знаешь. А тебя?

- Саша.

- Погоняло есть? – прищурился он.

- Соплей кличут.

- Соплей? – рассмеялся Тарик. – Это за что такое обидное погоняло дали, а?

- В детдоме на вычурные клички время не тратят, дядь Тарик, - ответила я.

- Ага, понимаю. Понимаю еще, что Блоха тебя прислал? Работу ищешь.

- Ищу.

- Есть работа. Завтрак считай авансом, - ухмыльнулся он, сплетя руки на объемном животе. – Нужно тут рыжье хозяйское по адресу одному свезти. В Блевотню. Какие названия, да? Блевотня, Окурок! Нет бы красивое что-то… Короче, Саша. Раз Блоха тебя прислал, вряд ли кинешь. Да и кто в здравом уме рыжье хозяйское себе прикарманить решит.

- Отвезу, дядь Тарик. Честное слово, - заверила его я.

- Ну, это мы посмотрим. Честными нынче все называются, а как до дела доходит, так говно из людей переть начинает. Расклад, Саша, такой. Ты уж прости, но Соплей тебя звать не буду. Ты ж не животное, чтобы на такое откликаться, да? – спросил грузин и положил передо мной хрустящий черный целлофановый пакет. – Рыжье это в Блевотню свезешь. Озерцева девять. Там цыгане обитают. Народ они беспокойный, да имя мое им хорошо известно. Тормознет кто, скажешь, что идешь к Грише Обезьяне. Добавишь, что я послал и вопросов не будет. Так-то свою ребятню бы послал и дело с концом, но пасут моих последнее время. Дачку дашь, а их… хоп! И приняли. А ты чумазенькая, ножки заплетаются. Кто на такую взглянет, а?

- Я сделаю, дядь Тарик, - повторила я. – Работа нужна.

- Сделаешь, дам еще, - кивнул грузин и подвинул ко мне пакет. – Сегодня доставить надо. До вечера. Обезьяна тебе тоже кой-чего даст. Вот, что даст, обратно мне привезешь. Поняла?

- Да, - кивнула я, вставая со стула. Пакет отправился ко мне в карман под пристальным взглядом Тарика.

Я не стала говорить ему, что у меня нет денег на билет. Мои проблемы, мне их и решать. Ноги дико болели, но я стиснула зубы и поплелась обратно в Окурок. Хорошо хоть поесть удалось. Так бы давно уже в обморок упала. Но волновало меня совсем другое.

Содержимое пакета было мне неинтересно. Что за рыжье там лежало, чье оно… дело десятое. Больше всего я боялась встретить кого-нибудь из знакомых. Пришлось бы объясняться, чем занята, а это потеря времени. Тут и так обратно в Окурок топать несколько часов, а потом возвращаться к Тарику с другой посылкой. Но, к счастью, никого из компашки Чарли я так и не встретила. Разве что окурковская гопота решила до меня доебаться. Правда их доеб свелся к унизительному поджопнику, от которого я улетела в кусты и испачкалась в грязи. Хорошо хоть шмонать побрезговали. Потеряй я вверенное золото, зубы собирать пришлось бы по всему городу. И не только зубы.

Обитатели Блевотни тоже смотрели на меня волком и когда я уже отчаялась дойти целой и невредимой до нужного адреса, судьба решила, что хватит с меня испытаний и послала нежданную помощь в лице двух цыганят. Они бежали рядом со мной и развлекались тем, что передразнивали мою походку и весело обсуждали что-то на своем языке. Потом одному из них это надоело, и он решил задать вопрос.

- А ты чо, живешь тут? – спросил он и широко улыбнулся. Зубов у пацаненка определенно недоставало, а те, что остались, были кривыми и торчали, как забор у половины блевоткинских домов.

- Нет, не живу, - мотнула я головой. Ускорять шаг можно даже не пытаться. Любой при нужде меня нагонит без проблем, а быстро ходить я не умела.

- А куда идешь?

- К Грише Обезьяне…

- К Обезьяне?! – переглянулись пацаны и в их глазах загорелся самый настоящий страх. – А зачем тебе к нему?

- Передать кое-что попросили, - не стала врать я. С цыганят сразу слетела спесь и веселье. Они перестали меня передразнивать и, понурив головы, пошли рядом.

- Слышь, ты не говори дядь Грише, что мы смеялись. Ладно? – тихо пробормотал первый. – Низя трогать тех, кто дядь Грише что-то несет.

- Шею намылит, - добавил второй. – И дядьке Жоре пожалуется. А нам тогда…

- Не зуди ты, - перебила я. Растертые ноги уже не просто болели, они горели огнем. Да, к таким пешим переходам я еще не привыкла. – До дома лучше проводите. Тогда скажу, что помогли.

- Поможем, поможем, - заверили меня пацаны и, ускакав на пару шагов вперед, начали показывать дорогу.

Местные, видя, что я иду в сопровождении двух цыганят, перестали буравить меня злыми взглядами. Даже мутные компашки проходили мимо, когда пацаны им что-то говорили. Только понимающе кивали, оценивающе меня осматривали и продолжали свой путь. Так, минут десять проблуждав по улицам Блевотни, пацаны вывели меня к покосившейся халупе за облупившимся голубым забором. Правда во дворе стояла черная затонированная иномарка, сразу давшая понять, что в халупе живет кто-то явно небедный.

- Ладно, - вздохнула я, проводив взглядом чумазых пацанов, затем потянула на себя калитку и вошла во двор. – Отдать посылку, другую забрать и обратно…

- Чего здесь трешься? – грубо окрикнула меня жирная цыганка. Зашуршав юбками, она налетела, как обожравшийся зерна голубь. В нос ударила кислая вонь и незабываемый аромат дешевых духов, от которого на глазах моментально выступили слезы. – Чеши отсюда! Тебе кто сюда зайти разрешил?

- Войти сюда мне Тарик разрешил, - устало ответила я и мстительно улыбнулась, увидев, как перекосило жирную рожу цыганки. – Дело у меня. К Грише Обезьяне. Ему и скажу, что мне надо.

- Ну, говори. Вот он, - послышался слева от входа в дом мрачный, глухой голос. Повернувшись в ту сторону, я увидела сидящего на крылечке рослого смуглого мужика с густой бородой, одетого в испачканные спортивные штаны с отвисшими коленями, грязные калоши и черный, шерстяной свитер. Однако, приглядевшись, я поняла, что это не свитер. Торс мужика был покрыт жестким, колючим волосом.