Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

Я встал из-за стола, и внутри сделалось холодно и ясно.

Почерк знакомый, в прошлой жизни у этой пакости было имя из четырёх букв. Дешёвый, грубый и безотказный приём: завалить чужой сайт мусорным трафиком и любоваться, как хозяева мечутся.

Вида подверглась первой атаке в своей жизни.

В отделе разработки стояла такая напряжённая тишина, какой я здесь ещё ни разу не видел. Обычно помещение жило собственной жизнью. Кто-нибудь обязательно перекрикивался через два стола, Рубен спорил с Паскалем, Матео пытался одновременно работать и рассказывать что-то совершенно не относящееся к делу, а Лунтик раздражался на всех сразу.

Сейчас никто не разговаривал без необходимости. Слышались только быстрый стук клавиш, короткие телефонные разговоры и ровный гул вентиляторов. На большом экране возле стены висел график нагрузки. Линия почти упёрлась в верхнюю границу и, судя по постному выражениям лиц окружающих, опускаться совершенно не собиралась.

Так близко с подобным я столкнулся впервые. В прошлой жизни это никогда не входило в мою компетенцию. Если сайт атаковали, где-то существовали специально обученные люди, которым за это платили деньги. Моё представление о DDoS сводилось примерно к тому, что очень большое количество компьютеров одновременно начинает долбиться в один ресурс и мешает настоящим пользователям нормально им пользоваться. Теперь кто-то намеренно создавал сотни тысяч запросов, причём поток шёл не только из Валентии. Судя по тому, что успели выяснить программисты, мусор прилетал из десятков стран.

Ближе всего происходящее напоминало магазин с одним кассиром. Обычный пользователь Виды приходит, чтобы купить товар, расплатиться и уйти. А злоумышленник приводит несколько тысяч идиотов, каждый из которых занимает очередь, задаёт кассиру бессмысленные вопросы, требует проверить цену, передумывает, снова возвращается и мешает обслуживать нормальных покупателей. В какой-то момент настоящий клиент просто не может добраться до кассы. Здесь было примерно то же самое, только вместо человека за стойкой стояли серверы, каналы связи и маршрутизаторы. Ещё немного, и Вида могла начать открываться через раз, а затем вообще перестать отвечать. Сейчас настоящие пользователи всё ещё как-то протискивались через этот поток, но линия на экране недвусмысленно намекала, что атакующие либо уже подошли к пределу наших возможностей, либо только проверяли его.

Я остановился возле стола Матео. Парень выглядел хуже обычного даже с учётом последних бессонных недель. Волосы торчали во все стороны, рядом стояли две пустые чашки, а под глазами залегли настолько тёмные круги, что впору было выдавать ему отпуск вместе с медицинской справкой.

— Насколько всё плохо?

Он ответил не сразу. Несколько секунд продолжал смотреть в монитор, будто надеялся, что цифры сами изменятся в более приятную сторону.

— Пока Вида ещё работает.

— Это не ответ, — протянул я, хотя уже понимал, что более оптимистичной формулировки не получу.

Матео наконец повернулся.

— Тогда плохо.

Рядом сидел Лунтик. Игнасио перебрасывал окна с такой скоростью, что я успевал замечать только бесконечные таблицы, адреса и столбцы чисел.

— Первый внешний канал почти забит, — сообщил он. — Мы держимся возле предельной загрузки.

Матео провёл ладонью по лицу и повернулся к Паскалю.

— Второй провайдер?

— Пока свободен.

— Переводи часть трафика туда.

Паскаль сразу принялся что-то вводить. Несколько секунд на большом экране ничего не происходило, затем линия дрогнула и поползла вниз.

— Пошло, — выдохнул Рубен.

Он несколько раз обновил главную страницу Виды. Сначала та открылась с задержкой, потом почти нормально.

— Грузится.

Матео только коротко кивнул.

— Звони первому оператору. Объясни, что нас топят, и пусть начинают фильтровать всё, что могут на своей стороне.

Паскаль уже тянулся к телефону.

Я подошёл ближе к Лунтику и остановился у него за спиной. В этот момент сидевший рядом Рубен вдруг выпрямился.

— Второй растёт.

Все почти одновременно посмотрели на большой экран.

Линия, которая ещё минуту назад лежала возле нижней границы, теперь довольно быстро ползла вверх.

— Это пользователи вернулись? — спросил Матео.

Паскаль покачал головой.

— Нет. Слишком быстро. Обычный трафик так не выглядит.

Несколько секунд никто не говорил.

— Они переключились? — спросил я.

— Скорее мы сами дали им второй путь до тех же дверей, — хмуро ответил Матео. — Они продолжают бить по тем же адресам, просто часть маршрутов теперь идёт через другого оператора.

— И что дальше?

Он уже повернулся к Паскалю.

— Поднимай обоих провайдеров. Пусть режут поток у себя. Если весь мусор доходит до наших каналов, поздно геройствовать здесь.

Паскаль прижал трубку к уху.

— Да, это Vida. У нас распределённая атака. Нет, серверы пока не лежат. Именно пока. Нам нужно, чтобы вы начали фильтровать подозрительный входящий поток до нашего подключения. Сейчас отправим статистику и адреса.

Матео тем временем пошёл вдоль столов.

— Рубен, режь всё тяжёлое.

— Насколько?

— Насколько потребуется.

— Поиск?

— Отключай.

— Рекомендации?

— Туда же.

— Статистика?

— Убирай.

Рубен посмотрел на него уже с сомнением.

— Люди заметят.

— Люди уже замечают.

— Загрузка фотографий?

Матео задержался на секунду. Я буквально видел, как он мысленно перебирает функции, разделяя их на необходимые и те, которыми можно пожертвовать.

— Новые пока не принимать. Старые показываем, если можем. Сообщения не трогать. Основную ленту тоже. Профили должны открываться.

Рубен скривился.

— От Виды скоро останутся логотип и кнопка входа.

— Значит, останутся логотип и кнопка входа, — резко ответил Матео.

Он запустил обе руки в волосы и несколько секунд так и стоял, сжимая голову, словно пытался физически удержать мысли внутри. Потом снова двинулся между столами, проверяя, кто чем занят.

Паскаль вернулся к клавиатуре и начал вводить ограничения. Я отошёл в сторону. Сейчас попытка вмешаться была хуже бездействия. Я мог принимать решения, выделять деньги, звонить нужным людям, но лезть к программистам с советами в тот момент, когда они спасали систему, было всё равно что объяснять хирургу, как держать скальпель.

Компания словно сжималась у меня на глазах. Ещё полчаса назад Вида представляла собой огромную систему из профилей, фотографий, рекомендаций, рейтингов, поиска, статистики и десятков мелких функций, о половине которых я даже не знал. Теперь всё необязательное отрубали одно за другим, оставляя лишь то, без чего социальная сеть окончательно переставала быть социальной сетью.

— Первый оператор просит данные, — сообщил Паскаль.

— Отправляй всё.

— Второй тоже.

— Отлично. Пусть оба начинают фильтровать.

Я снова посмотрел на экран.

—