Пепел Оруина - Осипова Татьяна

— Смерть ящерам! — выкрикнул кто-то, и тысячи глоток подхватили этот призыв.

— Но мы не одни! — Пунг вскинул кулак. — Наши инженеры и военные стратеги разработали ответ. Мы объединим мощь человеческого духа и передовых систем управления. Я объявляю всеобщую мобилизацию. Звёздный Десант ждёт каждого, кто готов защитить свой дом.

На экране побежали цифры: кредиты за контракт, страховки, наделы земли в колониях. Но на самом деле люди видели не деньги. Они видели способ защититься от чудовищ, которых им только что показали.

— Я не обещаю вам лёгкой прогулки, — закончил Пунг, и его глаза блеснули холодным стальным светом. — Я обещаю вам месть. Я обещаю вам будущее, где наши дети не будут знать страха перед небесами! Конфедерация превыше всего!

— ПРЕВЫШЕ ВСЕГО! — взревела толпа.

Пунг отдал честь и растворился в помехах. Через секунду на его месте появился генерал Вальтер. Он выглядел более спокойно, деловито.

— Вербовочные пункты открыты, — произнес он сухим голосом. — Порядок и дисциплина — наш путь к победе.

Подростки уже пробивались сквозь толпу к ближайшему терминалу. Ветеран же просто развернулся и пошёл прочь, постукивая тростью.

— Время лжи, — прошептал он под нос и выугался. — Снова время большой лжи.

Женщина с ребёнком осталась стоять одна. Её муж не вернётся. Он уже был в списках, которые Пунг не показал на экране.

Вальтер выглядел иначе, чем на парадных портретах. Исхудавший, с жёсткой щетиной и глубокими тенями под глазами, он стоял в полевой форме на фоне дымящихся развалин. Операторы Конфедерации потрудились на славу: за его спиной мелькали санитары, несущие носилки, и ополченцы в грязных бинтах. Это создавало иллюзию того, что генерал — там, в самом пекле.

— Я — генерал Вальтер, — сказал он глухо, и его голос, лишённый пафоса Пунга, ударил по толпе ещё сильнее. — Многие из вас проклинают моё имя. Говорят, я дезертир. Говорят, я продался.

Он помолчал, глядя прямо в камеру. Взгляд его был тяжёлым, как свинец. Казалось, он видит каждого, кто стоит на площади Нового Багдада.

— Это ложь.

Экран вспыхнул. Кадры сменялись один за другим: панорама Оруина, окутанного дымом. Лекс, снятый издалека в разгар боя, но смонтированный так, будто он ведёт переговоры с Муранами.

— Мои люди умирают на Оруине прямо сейчас, — голос Вальтера дрогнул, и в этой дрожи была пугающая искренность. — Пока «герои сопротивления» — такие как Лекс, этот профессиональный палач и перебежчик — жмут лапы захватчикам. Они пообещали Муранам наши миры в обмен на право сидеть в креслах наместников!

Толпа взревела. Слово «предатель» пронеслось над площадью подобно шторму.

— Они называют Конфедерацию диктатурой! — Вальтер почти кричал, и его лицо заполнило экран. — Но спросите себя: кто сейчас держит фронт? Кто закрывает проломы в стенах своими телами? Ваши сыновья! Ваши братья! А эти «борцы за свободу» сидят в подвалах и ждут, пока ксеносы[1] сделают за них грязную работу. Они не воюют за вас. Они воюют против вас, прикрываясь лозунгами о демократии!

Он шагнул ближе, и его глаза блеснули болезненным огнём.

— У меня украли всё. Даже собственного сына. Макс... — голос Вальтера сорвался. — Он был лучшим из нас. Гений, который мог бы спасти Конфедерацию. Но они похитили его, промыли мозги, превратили в своё оружие. Макс — не предатель. Он — жертва их грязных игр. И я клянусь перед всей галактикой: я верну его. Чего бы мне это ни стоило.

— Вернём! Смерть похитителям! — истошно закричали в первых рядах.

— Не верьте сладким речам о свободе, которая пахнет плазмой Муран, — закончил Вальтер, выравнивая дыхание. — Мы — единственное, что стоит между человечеством и полным стиранием. Мы победим. Потому что правда — это мы.

Он сухо отдал честь. Экран погас.

Площадь превратилась в бурлящий котёл. Молодые парни, одурманенные праведным гневом, ломились к пунктам призыва, отталкивая стариков. Психоз войны охватил людей быстрее, чем любой вирус.

Женщина с младенцем застыла, глядя в пустоту. К ней подлетел один из подростков, тот самый, что минуту назад восторженно кричал «Вернём!».

— Эй, тёть! Ваш муж уже записался? Чего стоите?

Она лишь покачала головой, не в силах разлепить губы.

— Зря, — парень презрительно сплюнул. — Трусам в новом мире места не будет. Пойдём, пацаны!

Ветеран, уже отошедший к окраине площади, обернулся на этот крик. Он поправил свою палку и тяжело вздохнул. Тридцать лет назад он слышал те же слова. Тогда тоже обещали «правду» и «возвращение своих». А привозили только цинковые ящики и похоронки с сухой печатью.

Он побрёл прочь, в тень узких улиц. Настоящая война началась. Но самое страшное было не в выстрелах. Самое страшное, что люди на площади полюбили свою ложь.

[1] Ксеносы(греч.) - чужие

6 октября 2267 года, секретная база Конфедерации, система Вега.

Корабль Муран вошёл в атмосферу бесшумно, как чернильное пятно, расползающееся по ночному небу. Его органический корпус поглощал свет прожекторов, не оставляя ни тени, ни отражения. Он не издавал звуков, не отвечал на запросы — он просто возник над посадочной площадкой, как материализовавшийся кошмар.

Пунг встретил гостя лично. Десять десантников из собственной гвардии застыли в полусотне метров, сжимая плазменные винтовки. Воздух вибрировал от напряжения; солдаты знали, что перед ними враг, но приказ генерала «не стрелять» весил больше, чем инстинкт выживания.

Трап опустился с влажным, чавкающим звуком. Из чрева корабля вышел Муран.

Он был огромен — почти три метра чешуйчатой мощи, переливающейся под искусственным светом холодным индиго. Три вертикальных глаза двигались независимо, сканируя периметр. Из приоткрытой пасти вырвалось облако тяжёлого пара, пахнущего болотом и старым железом.

— Генерал Пунг, — прошипел Муран. Его голос походил на треск ломающихся костей, но произношение было безупречным. — Командор Кришш-Хор. Совет Старейшин желает знать, стоит ли ваше предложение риска.

Пунг кивнул, его лицо оставалось неподвижной маской.

— Прошу в бункер. Здесь слишком много лишних ушей, даже в вакууме.

Внутри кабинета стало тесно. Муран занял усиленное кресло, которое угрожающе застонало под его весом. Он не расслаблялся — его зрачки пульсировали, впитывая каждую деталь обстановки, каждый жест генерала.

— К делу, человек, — начал Кришш-Хор. — Оруин. Повстанцы. Альянс. Вы хотите, чтобы мы зачистили