Василиск - сын Горыныча. Часть 1 - Тимур Машуков

Живем мы дружной семьей в Нави — мама Морана ее царица, а папа страж реки Смородины. Она — ледяная богиня, а он — трехголовый ящер, пыхающий огнем. Так, наверное, и сошлись — на почве противостояния стихий.

Еще есть у меня вторая мама — баба Яга. Нет, так-то она никакая не баба, а вполне себе красивая женщина. Но когда принимает свою вторую форму — древней старухи, лучше к ней не лезть, может и сожрать.

Я сейчас, кстати, как раз и бегу к ее избушке, потому как туда Филя не сунется — боится Яги, жуть. А мама свалила на Лысую гору — у них там слет коучей. Будет с ведьмами всякими решать, как жить дальше, и обсуждать новые методы облапошивания людей. Занятая она, ага.

Еще у меня есть дед — Чернобог. Но он нелюдимый, вечно сидит в своем замке и что-то там химичит в лаборатории. Я не люблю, когда он вылезает из нее, потому как это означает, что спокойной жизни пришел конец. Последний раз, когда он выполз, мы с Адом закусились на целых сто лет. Ух и бойня была, я вам скажу! Клыки и рога так и летели. А уж как я там всех рвал и жрал! Я ж не просто так, Васька-дурак — а целый генерал Нави! Под моим началом дружина злых духов — почти миллион тварей.

Так вот, тогда разгулялись мы по второму кругу — нет, так-то шли и на третий, но на втором та-а-акие красотки оказались, что я застрял! А когда в себя пришел, война-то и закончилась. Нет, не помирились, а просто заключили временное перемирие. Пришлось уходить. Видели бы вы, как эти там рыдали, когда я гордо маршировал к выходу.

А конфликт заморозили. Из-за чего он начался? С чего вдруг разразилась столетняя война между Адом и Навью, к которой присоединился с нашей стороны темный греческий пантеон во главе с Аидом, а со стороны Ада темный египетский с Осирисом? Ну, там еще были всякие Хельхеймы, Геены огненные, Хараки, но они так — скорей, шли довеском и просто впряглись, потому что скучно.

Так вот — все банально до ужаса. В Чистилище открылся модный бутик, в который завезли товар с Верхнего плана — мы Нижний, если что. Шмотки там всякие, косметички и прочее. Мама, конечно же, рванула туда — шопинг такое дело, что надо все самой. Как и остальные богини со всех миров. Там она и сцепилась с Лилит — женой Люцифера — из-за какой-то там сумочки. Слово за слово, и дело дошло до банальной драки с вырыванием волос и расцарапыванием лиц. Мужики, глядя на это, сначала обтекали в сторонке, но когда началось — «милый, она меня обидела», пришлось и им вмешиваться.

Вот так из-за женской сумочки разразилась война, которая встряхнула не только нас, но и Небеса, решившие побыть миротворцами, а в результате получившие лещей со всех сторон. Ибо свои собаки грызутся, чужая не лезь.

— Ага, попался.

Мои лапы утонули в лаве, и пока я пытался освободиться, Филя напрыгнула на меня, сменив форму саламандры на облик девушки — миленькой, но покрытой пламенем, и принялась стучать кулачками по моей голове. И била больно. Хотя, мне это пофиг так-то. Я головой могу адамантиевую гору насквозь пробить. Но все равно неприятно. Поэтому я ее цапнул, стащил с себя, стукнул об землю, а после раскрутил и швырнул в сторону Гниющих Болот. А она их очень не любит, потому что там влажно. Да, у нас высокие отношения, если кто не знал.

Нет, так-то Филя хорошая и даже добрая. Иногда. Раз в пятьдесят лет точно. Я ж ее еще совсем мелкой помню. Сидел как-то на берегу Смородины и на мясо, что у Цербера стырил, облизывался. Нет, ну что за жадный гад, а? У него его целая тонна, а он каких-то ста килограмм пожалел! Ему Персефона дала — красавица, вот точно отобью ее у Аида, — а этот с батей поехал на лодке Харона бухать в Тартар. А знаете, как они бухают? У-у-у-у. Трехголовая псина и трехголовый змей могут выпить много и пить долго. Ну вот, пока этот отвлекся, я пробрался, взломал замок и утащил, сколько смог. Нет, я ж с пониманием — оставил ему тоже, потому как мясо это непростое, очень редкое. Просто так не найти.

Вот, сижу я, значит, на берегу, только пасть открыл, чтобы, значит, куснуть, как из огненной воды выпрыгивает саламандра и вцепляется зубами в МОЕ МЯСО!!!

Рвать и жрать! Я тогда чуть сознание от злости не потерял. Мотнул куском, и эта нахалка улетела куда-то вверх и пропала.

Глянул — а из реки еще сотни таких же голодных глаз смотрят. Ну, я по-быстрому мясо сожрал и свалил.

Иду весь такой довольный по мосту — смотрю, эта лежит. Ящерка огненная. Маленькая. Дышит так тяжело и пламя почти потухло. Они ж вне реки, пока мелкие, жить не могут. Жаль ее стало, ну, я и пихнул ее обратно. И забыл. А она вот нет и спустя двести лет заявилась. С тех пор мы вместе. Ну, иногда порознь, когда на меня находит, и я сваливаю в бордель. Она бесится, конечно, но нельзя становиться между ящером и его похотью.

А Филей я ее почему назвал — когда она злится, у нее кончики пламени фиолетовыми становятся. Прикольно так. И очень горячие они — даже меня обжигает. А я-то ого-го. Мою шкуру не всякий архангельский меч возьмет — проверено на опыте.

А еще у меня есть друзья. Темка — злобный дух Нижних чертогов, и Нелька — Навка из Озера Забвения. Мы с ними иногда в Тартар спускаемся, чтобы тамошнего Василиска с компанией покошмарить.

Нет, ну как этого дурака с петушиной головой и ногами можно было назвать, как меня? Он же урод!!! Посмотрит на жертву, она каменеет, а он потом ее жрать начинает. Откусывает камни, а вот во рту они у него в мясо превращаются. А потом кукарекает так, что уши закладывает.

Помню, сцепились мы с ним как-то — чешуя и перья так и летели. Эту сволочь мой яд не берет, а его взгляд не работает на мне. Так что мы это… На кулачках сошлись за звание первого Василиска Нижних миров. Неделю бились — никто не победил. Но ничего — я вот подкачаюсь и лет через сто его завалю.