После развода. Не для тебя зрела ягодка! - Татьяна Бэк

«Дыши, Арина, просто дыши!» — приказываю себе. Только вот как дышать, когда мир вокруг разлетается на миллион осколков, погребая меня под руинами?

Комната кружится, а лицо мужа расплывается, хотя мне кажется, что я не плачу.

— Арина, только не надо слёз! — недовольно произносит супруг. — Давай поговорим, как взрослые люди. Ты же понимаешь, что ребёнок должен родиться в полной семье. Юленька на третьем месяце, поэтому мы с тобой не будем тянуть с разводом.

Он прижимает к себе невинно хлопающую глазами пигалицу, которая тут же довольно жмурится, словно сытая кошка. Но самое страшное — это не просто какая-то юная разлучница, а лучшая подруга нашей старшей дочери.

— А как же наши дети, Вась, им не нужна полная семья? — интересуюсь, смахивая злые слёзы.

— Наши девочки уже выросли, вот Аська совсем взрослая!

— Такая взрослая, что ты обрюхатил её сверстницу, да, родной?

Яду в моём голосе может позавидовать даже кобра, муж кривится, как от зубной боли.

— Хватит, ты перегибаешь, это уже пОшло! — поучающим тоном сообщает он, и вот после этих слов меня перекрывает.

Слёзы высыхают сами собой, руки сжимаются в кулаки так, что, кажется, кожа на костяшках треснет.

— ПОшло? — переспрашиваю с недоброй усмешкой. — То есть тебе, похотливому седому кобелю, совать свой член в ровесницу дочери — это нормально? А мне возмутиться из-за этого факта — пошло? Это ты хорошо придумал, козлик мой престарелый. А сердечко твоё от физических нагрузок с юной возлюбленной не остановится? Кстати, от этого ещё и твой залеченный геморрой может опять обостриться, так что поаккуратней!

Лицо Васи приобретает оттенок созревшего томата. Не хватало ещё, чтобы и впрямь помер. Хватает воздух распахнутым ртом, словно карась на суше.

— Ах ты др-р-р-рянь! — рычит супруг, брызгая слюной. — А ведь хотел, чтобы мы с тобой разошлись по-человечески. Я ж вам с Любашкой готов квартиру в городе оставить. Ей там до школы ближе. А вот Юленьке и малышу нужен свежий воздух, так что нам с ней дом нужнее.

Обвожу взглядом гостиную, мысленно вспоминаю каждый закуток этого дома, где, как казалось мне, жила любовь. Я вложила себя всю, чтобы превратить стены и фундамент в семейное гнёздышко, — вкладывая не только внимание, но и свои сбережения. И теперь здесь будет хозяйничать эта пигалица в мини-юбке?

— Вася А хо-хо у тебя не хо-хо? — тщательно вуалирую нецензурные выражения, хотя хочется от души разнести супруга, притащившего в дом беременную любовницу и теперь пытающегося выгнать меня и нашу младшую дочь из дома. — Губа не треснет?

— Правильно Аська говорила, что ты не поймёшь и устроишь скандал. Истеричка!

Мне кажется, что я пропустила удар: дыхание сбивается, воздух отказывается поступать в лёгкие, а по всему телу разливается болезненная слабость. Даже сердце бьётся вне привычного ритма, едва отмеряя удары.

Хочется верить, что это лишь страшный сон, — ну не могут же меня предать разом два самых близких человека.

Вася Мой муж, с которым мы провели двадцать лет, делили все невзгоды, когда он начинал бизнес, пережили все взлёты и падения (последних, кстати, было больше). Всё это время я старалась обеспечивать любимому крепкий тыл и обустраивать дом, который — полная чаша. При этом продолжала работать в клинике, сделав два перерыва на декретный отпуск.

Ася Моя старшая дочь. Такая умная, сознательная, желающая занять своё место в жизни. Она всегда была папиной девочкой, его гордостью и верной помощницей. У нас с дочерью были непростые моменты, но я любила свою малышку всем сердцем, и вот теперь

Это самое сердце разбивается вместе с иллюзорной картиной окружающего мира, который сама себе придумала. Под левой лопаткой разливается тяжёлая тянущая боль, рука внезапно немеет, а перед глазами повисает плотная пелена.

— Арина, не надо театральных обмороков! — доносится словно сквозь воду голос Васи, в котором нет ни капли тревоги или переживания.

Не хватало ещё так глупо и бездарно умереть, да ещё и бросить на произвол судьбы мою младшую дочь Любу. Не дождёшься, милый муженёк!

Глава 2

Два месяца спустя

— А-а-а-а-а — крик поднимается откуда-то изнутри, и я резко сажусь на кровати, прижимая одеяло к тяжело вздымающейся груди.

Сердце долбит, как басы на дискотеке в клубе, где отдыхает молодёжь. Во рту пересохло, а простыня подо мной сбита и мокра от пота.

Когда же это закончится?

— Мам, опять кошмар? — в мою спальню вваливается заспанная растрёпанная Любаша и плюхается ко мне на кровать.

Во взгляде дочери слишком много боли и понимания для её четырнадцати лет. И именно за этот взгляд моей малышки, которой пришлось так быстро повзрослеть, я никогда не смогу простить предателя-мужа.

— Всё нормально, Котень! — пытаюсь улыбнуться я, а затем откидываю одеяло, приглашая дочь под бочок.

Люба уже не котёнок, а самый настоящий ёжик, усеянный иголками. Подростковая пляска гормонов наложилась на наш с Васей развод, и теперь моя девочка порой выкидывает такие фортели, что у меня прибавляется седых волос. Но зато лишь благодаря младшей дочери я не сошла с ума, после того как Вася привёл в дом беременную молодуху, а меня выставил вон.

— Нет, мам, не нормально! — бубнит мой кото-ёжик, устраиваясь рядом со мной. — Люди не орут каждую ночь так, словно их убивают, если у них всё хорошо.

— А вот я так голосовые связки укрепляю — пытаюсь отшутиться я.

— Это из-за моего папаши? Да? Я же не маленькая, всё понимаю. Мудак он

— Не надо так говорить про отца! — произношу слишком резко, и мой ёжик выпускает иголки, вскакивая с места, которое только нагрела.

— А как про него ещё говорить? Он притащил домой эту свою куклу тупую, которая вокруг него на задних лапках ходит и в рот заглядывает. Неужели не мог он её где-то на стороне совокуплять так, чтобы мы не знали? — на глазах Любы закипают слёзы, и я хочу лично придушить Васю за это. — А ведь папенька мне вчера вечером звонил, интересовался успехами в школе, спрашивал, не нужно ли что. Ну так я его послала куда подальше.