Не драконьте лекарку - Маргарита Блинова

Глава 1

Сегодня все шло как по маслу.

Но почему-то через задницу…

Локомотив издал ехидное фырканье, въехал на железнодорожную станцию городка Нортмонд, утробно пыхтя, и затормозил у входа в заснеженное здание вокзала. Из первого вагона выглянула затюканная жизнью проводница, и даже флажок в ее руке казался каким-то невыспавшимся.

Едва женщина зафиксировала откидную платформу, как немногочисленные пассажиры поспешили на выход, тихо проклиная северную непогоду и гололед. Я сошла на перрон в числе последних, отошла в сторону и пару минут наслаждалась видом стройной брюнетки в кашемировом пальто. Точнее, бесплатным представлением «Ой, здесь так высоко! Как же я спущусь?», которое та давала.

Дамочка застыла на краю первой ступеньки вагона и с притворным ужасом смотрела вниз, где метром ниже располагалась припорошенная снегом платформа. Проводница требовала от пассажирки благоразумия и не устраивать сцен. Брюнетка из вредности продолжала истерику на пустом месте. Трое мужчин с выпученными глазами метались по перрону туда-сюда в поисках решения щекотливой ситуации.

— Женщина, вы задерживаете состав, — нагнетала ситуацию проводница.

— Ах, Клеменс, — трагически заламывала руки брюнетка, — что делать?

— Не переживайте, Вэлери, — токующим голубем увивался возле брюнетки этот самый Клеменс, странного вида мужичок с мерзкими тонкими усиками. — Я уже послал своих людей. Они организуют помост, по которому вы снизойдете на эту грешную северную землю.

«Грешная северная земля» под моими собственными ногами напомнила, что публичные женские причуды это, конечно, все здорово и жутко интересно, но если я и дальше планирую оставаться на месте, то окоченевшие в сапожках ноги не спасет даже самый теплый носок из моего арсенала.

— Яз… — тихо позвала я помощника.

Ветерок, в свете фонаря резвящийся в страстном танце с какой-то особо крупной снежинкой, бросил валять дурака и метнулся обратно к вагону. Подол кашемирового пальто взметнулся, брюнетка попыталась призвать его к порядку ударом ладоней, но не устояла на краю ступеньки. Пошатнулась и с негодующим воплем «Клеменс!!!» полетела вниз. Прямо в руки подскочивших к вагону помощников.

— Вэлери! — Клеменс тщедушным воробушком запрыгал по ступенькам, спеша на помощь своей неустойчивой красавице.

— Язвентий, — выдохнула я, всем своим сердитым видом намекая на то, что звала ветерок не ради кармического пинка под зад капризной брюнетке, а для себя любимой.

Ветерок пристыженно вернулся. В качестве извинений тронул выбившийся из-под шапки светлый локон и подхватил чемоданы, выражая готовность двигаться дальше. Вот и что с ним делать?

Пока толпа мужчин помогала Вэлери вернуть вертикальное положение, мы с парящими в воздухе чемоданами промчалась по перрону к зданию железнодорожного вокзала и нырнули в его теплое нутро.

Пристроив вещи на одном из кресел в зале ожидания, я вытащила из кармана записку с адресом больницы и огляделась по сторонам в поисках кандидата в добровольцы. Посмотрела направо… Нет, пожалуй, кассиршу с недовольно поджатыми губами трогать не буду (такая скорее пошлет, чем подскажет дорогу).

Повернула голову налево… Компания сомнительно одетых по случаю заморозков лесорубов опасений не внушала. Как, впрочем, и желания приближаться. В особенности меня напрягал невысокий крепыш на подоконнике. Лихо надвинув на голову вязаную шапку ярко-красного цвета, он рассказывал друзьям очередную скабрезную шуточку, после которой не сразу понимаешь — это было смешно или отвратительно-ужасно.

Я хорошо знала такой тип стареющих ловеласов. Они могли доставить женщине удовольствие разве что на словах, поэтому не затыкаясь сыпали шуточками ниже пояса и двусмысленными намеками, и умудрялись всего за пару минут общения достать даже самую терпеливую представительницу женского рода.

Пока я терзалась в сомнениях, стоит ли подходить к лесорубам или проще выловить на улице словоохотливого горожанина, через противоположные двери в здание вокзала зашли двое.

Высоченный мужчина в дорогой дубленке и молодой краснощекий офицер в темно-синем мундире.

— Господин офицер! — окликнула я блюстителя порядка, бросаясь к нему с такой радостной улыбкой, что мужчина удивленно замер на месте в то время, как его спутник прошел чуть вперед.

Под прицелом трех заинтересованных (это лесорубы) и одного недовольного (это кассирша) взглядов я пересекла помещение, остановилась напротив полицейского и показала записку с адресом.

— Господин офицер, как найти это место? Мне сказали, оно недалеко от вокзала, всего пара минут.

— Да это же больница, госпожа… — мужчина поднял на меня чистый, как летнее небо, взгляд, ожидая продолжения.

— Госпожа Браун, — охотно подсказала я, снимая перчатку и протягивая руку для рукопожатия. — Альтерия Браун, ваш новый лекарь.

— Ааа… — понятливо протянул офицер и неожиданно тепло для этого сурового края улыбнулся. — Рад познакомиться.

Он стянул черную кожаную перчатку, и в тот момент, когда моя заледеневшая от мороза ладошка встретилась с горячей ладонью полицейского, судьба не иначе как психанула.

Чем еще объяснить тот факт, что высоченный спутник блюстителя порядка внезапно развернулся, окинул меня внимательным взглядом холодных серых глаз и выдал совершенно неожиданное:

— Балтимор, арестуйте эту женщину.

Даже и не знаю, кто растерялся больше: я или сам Балтимор.

— Ее? — уточнил полицейский.

— Меня? — ошарашенно выдохнула я и возмущенно всплеснула руками:

— Да за что? Я же только приехала!

— Балтимор, — голос у великана был с характерной хрипотцой от простуды. Вид из категории «со мной не спорят, со мной соглашаются». Глаза… ладно, вот глаза оказались занимательными. Светло-серыми, с примечательной радужной, словно обведенной по кругу черным маркером. На этом плюсы заканчивались и оставались раздражительные нюансы.

Например, борода. Нет, я понимаю север суров, но дополнительная растительность на лице — это не то, что заставляет мое сердечко трепетать.

Великан ощупал меня с ног до головы взглядом, наверняка тоже нашел кучу неприятных нюансов, а потом громко и четко на все помещение объявил:

— Эта женщина не та, за кого себя выдает.

Предположу, что здание вокзала еще не сталкивалось с такой потрясающей артикуляцией, где понятно каждое слово. В посрамленных динамиках раздался