Измена. Коварный предатель - Лиана Лемур

— Боюсь, глубже, чем вы думаете.

Выйдя из здания, ловлю себя на мысли, что времени остается не много. Я не могу вечно ждать, пока «Ежедневный Пророк» разоблачит предателя, мне надо делать что-то самой, или попытаться объединиться с Мариной.

Звоню ей почти сразу. Мы договариваемся встретиться. Всё в том же сквере, где когда-то впервые сказали друг другу правду.

Сижу на скамейке, держу в руках свои бумаги. Она подходит, держит свои.

— У меня список женщин, — говорит она. — Бывшая сотрудница Игоря слила. Там те, на кого оформлялись компании. Некоторые даже не знали об этом.

— А у меня — поддельные подписи на согласие по разводу. Он уже оформил передачу прав. Просто ждал удобного момента.

Мы смотрим друг на друга. И впервые я чувствую, что мы — не по разные стороны.

— Значит, началась настоящая война, — говорит Марина.

— Она началась в тот день, когда он решил, что мы — декорации. Нам нужно что-то предпринять, Марин.

И тут мой телефон завибрировал.

Скрытый номер. Сообщение.

Я открываю — и всё вокруг будто затихает.

Фото.

Поднимаю взгляд. Показываю Марине экран.

Она бледнеет.

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

ДАЛЬШЕ КНИГА БУДЕТ ПЛАТНОЙ! ОСТАВАЙТЕСЬ СО МНОЙ ДО КОНЦА, НАМ НУЖНО ПОСТАВИТЬ ПРЕДАТЕЛЯ НА МЕСТО!

ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ!

ДЛЯ ПЕРВЫХ ПОКУПАТЕЛЕЙ БУДЕТ СКИДКА

(от лица Ани)

Фото низкого качества. Зернистое. Камера наблюдения. Виктория, бывшая девушка Игоря, в помещении, похожем на допросную. На столе — папка. На стене — герб. Под кадром — дата, время.

Под фото: «Ты можешь быть следующей.»

Я опускаю руку с телефоном. Говорю тихо, будто выговариваю себе под нос:

— Он начал с неё.

— Потому что она первая вышла из-под его контроля, — отвечает Марина. — Она открыла рот.

Мы сидим на той же скамейке, где впервые сказали друг другу правду. Только теперь не боимся тишины между фразами. Она — не враждебная. Она как штиль перед бурей, которую мы с Мариной собираемся устроить.

— Как думаешь, кто прислал? — спрашивает она.

— Он. Или кто-то, кто на него работает. Это не угроза. Это предупреждение. «Молчи, пока не поздно».

Марина прикрывает глаза. Ни одной слезы. Глаза сухие. Взгляд — острый.

— Я больше не хочу молчать, — говорит она. — Слишком долго я верила. Слишком долго позволяла себе быть в его сценарии.

— Он боится нас вместе, — отвечаю.

— Поэтому и пытается разобщить.

— Пора сделать то, чего он точно не ожидает.

Вытаскиваю из сумки папку от адвоката, разворачиваю листы, показываю ей один из них — копию поддельного заявления от моего имени.

— Это — моя подпись. Вернее, не моя. Похожа, но фальшивая. Он хотел вывести бизнес втихую, пока я перевариваю измену. Представляешь?

— Представляю, — говорит она. — Потому что он сделал то же со мной. Вот.

Она достаёт из своей сумки список — напечатанный, с жирными выделенными фамилиями. Женщины. Некоторые работали в филиалах его холдинга. Некоторые — непосредственно его бывшие сотрудницы.

— Значит, он подбирал не просто по внешности. А по уязвимости, — шепчу я.

Пауза. Мелькает мысль.

— Нам нужен прямой доступ. Не копии. Не слухи. А исходники. Его настоящие схемы. Документы, которые он прячет. Переписки.

— У него всё в офисе, — отзывается Марина. — В личном кабинете. Отдельный комп. Отдельный жёсткий диск. Никого туда не пускает. Только сам.

— Значит, нам нужно попасть туда. Точечно. Пока он не ожидает. Пока он рядом, занят. А кабинет — открыт.

Марина смотрит в пустоту. Быстро рассчитывает:

— Понедельник. У него вечерняя встреча с партнёрами. Я раньше приезжала «случайно». Он оставлял меня в переговорной, шёл в кабинет на звонки. Минут на двадцать.

— Значит нам надо туда попасть.

Марина кивает. Ни страха. Ни сомнений.

— Я отвлеку. Буду играть. Возможно, попрошу прощения. Он любит, когда его просят, когда винят себя. Я это умею.

— А я сделаю, что надо.

Смотрю на неё. Впервые — не с опаской, не с ревностью. С уважением.

— Мы обе знаем, как он дышит. Где его уязвимости. Мы были слишком близко, чтобы не знать, где бить.

Она улыбается. Не по-доброму. Как женщина, которая больше не намерена быть чьей-то функцией.

— Он прятал свою грязь за нашими именами. А теперь мы будем прятать правду в его страхе.

— Он не должен знать, — говорю я.

— Не узнает, — отвечает Марина.

В этот момент сзади вспыхивает свет фар. Медленно проезжает чёрная машина с тонированными окнами. Мы обе замолкаем.

Машина исчезает за поворотом. И тишина становится глухой. Слишком глухой.

Мы даже не смотрим друг на друга. Просто понимаем:

Он уже чувствует, что теряет контроль.

(от лица Ани)

— Он тебе поверит? — спрашиваю я.

Марина сидит напротив на маленькой кухне, где пахнет свежим кофе и холодным воздухом, тянущимся из приоткрытого окна. Она в том самом сером пальто, которое уже стало для неё щитом — строгий силуэт, собранные волосы, никакой уязвимости. В руке — чашка, но пальцы сжимают её, как оружие.

— Он поверит, — отвечает она, не отрываясь от окна. — Потому что хочет поверить. Мужчины вроде него не терпят, когда женщины уходят. Но они всегда готовы принять назад. Главное — дать им иллюзию власти и контроля.

Киваю. Мы уже час как обговариваем детали. Знаем, где его кабинет, когда в офисе минимум людей, в какое время он оставляет двери открытыми, и как Марина сможет занять его на двадцать минут.

— Ты сможешь быть убедительной? — спрашиваю.

— Я была с ним полтора года. Я знаю, как дышать рядом с ним, чтобы он не сомневался ни в одном моем слове.

— Ну, подруга, тут я в лидерах. Потому что я была с ним явно больше, чем все вы вместе взятые. Значит, ты будешь приманкой, — говорю я, — а я — тем, кто войдёт за ширмой. Под видом уборщицы.

Она кивает. Ни страха в глазах. Ни тени сомнений. Только решимость. Та, что появляется у женщины, которую довели до грани.

В тот же день я встречаюсь с Глебом из «Ежедневного Пророка». Он пьёт слишком много кофе и нервно крутит ручку в пальцах. Мы сидим в переговорной, в которой с первой встречи не изменилось ничего — ни жёсткие стулья, ни белая доска с неразборчивыми записями.

— Мы не можем выпустить материал, — говорит он. — Пока нет прямых улик, это может ударить по редакции. Это не просто грязный развод — это уже экономические преступления. Клевета. Он может нас засудить, Анна.

Молчу. Мне не надо, чтобы