Тридцать девятый день - Фариса Рахман

Александр слегка усмехнулся, бросил короткий взгляд на Марину.

— Знаешь, если бы мне пару лет назад сказали, что я повезу свою невестку по городу после поминок собственного брата, я бы решил, что это плохой сценарий для дорамы.

— Или очень извращённый сценарий для русской мелодрамы, — хмыкнула Марина. — У нас в семье всё не по шаблону.

— Нет говори, — отозвался он, мягко перестраиваясь. — С такой драмой мы давно у психотерапевта должны сидеть.

— Ты хоть раз был у психотерапевта? — спросила она без насмешки.

— Был, — честно признался он. — В Нью-Йорке, когда решил уйти из семьи, открыть свой бизнес… Была неделя, когда, кажется, разговаривал только с ним и таксистами. — Он на секунду замолчал. — Иногда у таксистов советы здравее, чем у любого «доктора жизни».

Марина усмехнулась.

— А я… только с подругой. И то больше молчала. — Она пожала плечами. — Интересно, сколько раз за последние годы мне говорили «держись», «всё будет хорошо», «ты молодая, ещё встретишь достойного». — Лёгкая улыбка не скрыла усталости в голосе. — В какой момент вообще «достойные» мужчины исчезают из города, ты не в курсе?

— Думаю, в тот, когда понимают, быть «достойным», такой же капкан, как быть «идеальной женой», — спокойно сказал Александр. — Я до сих пор не решил, что значит «быть хорошим сыном», и уже не уверен, что хочу этим заниматься.

Марина посмотрела на него внимательнее.

— Ты не обязан. Никто не обязан быть чьей-то витриной.

— Так ты всё-таки читаешь современные самоучители по самоценности? — приподнял бровь он.

— Нет, — усмехнулась Марина. — Я просто устала делать вид, что часть чужой сказки.

Он ещё раз скользнул по её профилю взглядом.

— Тебе вообще хочется оставаться в этом доме и во всей этой истории? Или просто страшно уйти и остаться одной?

Она сжала колени, задумалась и повернулась к нему.

— Не знаю, Саша. Иногда кажется, что если уйду, перестану быть собой. Тут хотя бы всё знакомо.

Она опустила глаза, словно признаваясь самой себе.

Александр кивнул и пару секунд молча следил за дорожной разметкой. Потом снова посмотрел на Марину, мягко, без напряжения.

— Если когда-нибудь решишь уехать, возьми меня с собой. Я тоже плохо приживаюсь в роли «любимого сына».

Машина свернула в новый жилой квартал. Утренний воздух казался слишком чистым, почти стерильным. Узкие дорожки были выметены, как в каталоге, ни бумажки, ни случайной кляксы. Пахло дорогой мебелью из шоу-рума, мокрым асфальтом и тяжёлым парфюмом, который идёт в комплекте с безупречными фасадами.

В динамике негромко прозвучало «Пункт назначения справа».

Александр притормозил у низкого забора. За ажурными прутьями тянулись кусты гортензий. Светло-бежевый дом с высокими окнами и белыми шторами смотрелся образцово, аккуратная терраса, идеальная плитка. Марина задержала дыхание. В этих деталях не было ничего личного, будто дом строили не для жизни, а для чужих взглядов.

Пока Александр глушил мотор, она изучала фасад, выискивая хоть один человеческий след, забытый веник, перекошенный горшок. Ничего. Одна правильность.

— Приехали, — тихо сказал Александр, глядя вперёд.

Марина не сразу расстегнула ремень, словно откладывая момент выхода. Сердце стучало ровно, но глухо, она остро почувствовала себя лишней, как будто вторгалась на территорию чужой, хотя и знакомой, жизни.

Они молчали. Александр смотрел на дорогу, Марина считала вдохи, чтобы спрятать дрожь в голосе. Даже дверца открылась тише обычного, будто сам воздух здесь требовал не нарушать приличий. Они вышли почти одновременно. Он первым, она следом, прижав к себе сумку. Тишина была такой плотной, что звук шагов по плитке казался громким.

У самой двери Александр чуть замедлил шаг, чтобы не оказаться впереди Марины. Она машинально поправила прядь волос, вдохнула чуть глубже, пытаясь не выдать своего волнения, и нажала на звонок.

Дверь открылась почти сразу, будто за ней уже ждали. На пороге стояла женщина чуть старше тридцати, ухоженная, с мягкими, золотистыми волосами, в светлом халате и тонких тапочках. Её звали Кристина, и Марина сразу узнала это лицо, открытое, чуть усталое, с ускользающей улыбкой и внимательными глазами.

В эту секунду в животе у Марины всё сжалось. Кристина не была самой яркой из всех девушек, что мелькали в окружении Дмитрия, но именно она дольше всех задержалась рядом, та самая, о которой всегда говорили вполголоса.

Кристина мгновение растерялась, увидев на пороге Марину, а затем, словно собравшись, кивнула, выдав спокойную, даже немного вежливую улыбку.

— Здравствуйте… Вы, наверное, за вещами Дмитрия? — Голос чуть дрогнул, и взгляд скользнул на Александра.

Александр хмуро посмотрел на неё, всё ещё не понимая, к кому они попали.

— Ольга Николаевна сказала… — начал он.

— Да, я всё приготовила, — перебила Кристина, приглушённо, почти по-деловому. Она отступила, пропуская их в холл. — Заходите, пожалуйста.

Марина, не глядя на Александра, шагнула первой. Её взгляд на миг пересёкся с Кристининым, и в этой немой паузе сразу стало понятно, обе знают, кто есть кто. Одна жена, другая любовница, но сейчас обе вынуждены играть чужую роль, деловую, взрослую, тихо униженную.

В холле пахло вкусным освежителем и дорогим кремом. Всё вокруг было слишком правильным, слишком уютным и от этого ещё более неуютным. Александр снял куртку, огляделся, всё ещё пытаясь прочесть ситуацию по лицам двух женщин. Он машинально кивнул Кристине, и только потом мельком взглянул на Марину, но ничего не сказал. Марина всё поняла без слов, а Александр только начинал догадываться, сегодня им предстоит собрать не просто вещи, а чужие следы, которые невозможно аккуратно упаковать в коробку.

Кристина проводила их в гостиную, по осеннему светлую, с аккуратно разложенными подушками на диване и вазой с искусственными розами.

— Чаю? Воды? — спросила Кристина, чуть прижимая ладони к халату.

— Спасибо, не нужно, — ответила Марина.

— Воды, если можно, — вставил Александр, будто спасая паузу.

Кристина принесла стакан, поставила на стол и, стараясь говорить ровно, показала на коробки.

— Вот костюм… часы… пара документов, что были у него здесь… пару книжек он оставлял. Фотографии я… не стала класть. Подумала, так будет правильнее. — Она неловко улыбнулась.

— Кладите всё, что считаете нужным. Если что-то… личное — оставьте себе. Мне бы не хотелось вам причинять лишнюю боль.

Кристина на миг удивлённо подняла глаза.

— Спасибо. Вы очень деликатны.

Александр присел на край дивана, по-деловому уточнил.

— Коробки тяжёлые? Машина у ворот, я вынесу.

— Вторая — тяжёлая, — призналась Кристина. — Там книги