В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

Акулина Арнольдовна, перебрав своих любимых смузи из брокколи с томатами и мартини, однажды начнёт раскидывать карты на абсолютно всех членов семьи и там-то выяснится, что по долгой-долгой дороге я шёл до тебя. И там-то станет понятно, что, к сожалению, не всё получается у людей с первого раза. Иногда надо попробовать для того, чтобы просто понять, что это твоё.

— Ты сейчас так красиво поёшь, — тихо произнесла я, глядя снизу вверх на Олега.

— Правда? Получается? Я так долго репетировал, боялся сбиться где-то.

Я рассмеялась. Олег качнулся ко мне и шепнул:

— Я тебе клянусь: всё у нас будет не как у людей.

— У меня есть, конечно, поговорка в тему, где последнее слово очень хорошо рифмуется с матерным, — медленно произнесла я.

Олег рассмеялся.

— Вот об этом я говорю, Майя. Я не хочу никакую другую. Я хочу тебя — особенную, эксклюзивную, смешную, когда-то безумно нелогичную, настолько, что аж бесишь. А когда-то безумно ранимую. Иногда отчаянно злую, как это было в ресторане. Господи, мне в какой-то момент показалось, что ты даже не врёшь. Но потом я понял, что сдаваться — это вообще не моя история. Даже если бы ты захотела вернуться к своему мужу, я бы тебя у него отбил.

— Как? — охнув, вздохнула я и подперла подбородок ладонью.

— Не знаю. Вариантов-то много. И леса у нас бескрайние.

— Глупости, — я склонила голову к плечу.

— Ну, так вот, мы и сейчас с тобой занимаемся глупостями, когда обсуждаем какие-то абсолютно неинтересные темы. Как тебе наша квартира?

Я сцедив улыбку в кулак, произнесла, что Акулина Арнольдовна оценит этот рояль. И это было чётким заверением о том, что да, я согласна быть с тобой. Да, мы будем с тобой вместе до конца наших дней.

И Олег опустившись на колено, протянул всё то же кольцо.

— Олег…

— Окажи мне честь: сделай меня самым счастливым человеком. Позволь мне проиграть эту схватку с судьбой.

— Почему проиграть?

— Потому что я всегда у неё всё выигрываю. И мы с ней договорились, что если ставка будет настолько высока и у меня впервые не получится отбить такие деньги, то значит я стану по-настоящему счастлив.

— Это глупости, — звонко произнесла я, не понимая о чём речь.

Но Олег воспользовавшись моментом, быстро надел мне на палец кольцо.

— Вспомни Фандорина — ему отчаянно везло в картах, но безумно не везло в любви. У меня примерно так же. Поэтому я готов проиграть в любых картах, только чтобы один раз по-настоящему, с той единственной, которая для меня важнее, нужнее и ценнее всего, что было в моей жизни…

Год спустя.

Малышка Мэри тихо спала в своей кроватке. Олег носился туда-сюда между спальнями и ворчливо бубнил:

— А я говорил: можно кроватку поставить к нам.

— Можно, — тихо произнесла, размазывая крем по ладоням. — А ещё можно забыть о том, что у нас есть какая-то жизнь. И, например, если ты возвращаешься из поездки в Питер глубоко за полночь, ты уже не сможешь зайти в спальню.

Олег лег на кровать и умудрился так извернуться, что его голова оказалась на моих коленях.

— Маруся такая смешная. А сегодня, когда я её кормил, она пузыри пускала.

Мне казалось, что всё это как-то у нас скоропостижно происходит с Олегом. Но почему-то пугать это стало с каждым днём всё меньше.

Он показывал мне квартиру, а на следующий день показывал загородный дом. Ещё через день показывал Акулине Арнольдовне квартиру. Та рассуждала о том, что, дескать, спален может не хватить на всех. И вообще, надо такие покупки согласовывать. Олег на это всё смотрел с лёгким умилением.

И только намного позднее я познакомилась случайно с его родителями, когда на шестом месяце прилетала к нему в Питер из-за того, что он закрывал большую сделку и не мог сам долгое время прилететь ко мне.

Этот ваш гостевой брак — такая мерзость. Почти как заливная рыба.

Но после рождения Маши, после того, как Олег на протяжении первых двух суток из-за кесарева сечения и того, что оно было немного раньше по сроку, чем мы предполагали, носил Машу на груди, донашивая, он хлопнул ладонью по столу и признался:

— В общем, основной центр остаётся конечно в Питере, но я переезжаю к тебе, потому что не смогу по-другому.

Ну и логично, что когда я прилетела на шестом месяце в Питер, как-то так случайно получилось, что мы пересеклись сначала с его матерью, а потом и с отцом. И там-то стало понятно, что Олег тянулся не просто за каким-то чувством семейности. Он как раз-таки тянулся за вот этой вот отсутствующей сепарацией, что ли, когда женщины разных поколений постоянно находятся в контакте, когда очень многое в семье решается за счёт долгих разговоров, когда кажется, что если беду разделить на многих, она уже не такая большая и неподъёмная.

Потому что у Олега, как я поняла при первом знакомстве с родителями, не было чего-то такого.

Было ли это странно или пугающе — я не могла определиться. Но хотя бы лучше стала понимать мотивы.

С Яшей мы увиделись только на судебном заседании. И я поняла, что точка в нашем с ним браке поставлена была той ночью, когда он забрал меня, не дав совершить самую страшную ошибку в своей жизни.

Мы пересекались из-за детей.

Мы пересекались иногда на пороге бабулиной квартиры. Хотя я не понимала: медом ему что ли там намазано? Бабуля кокетливо закатывала глазки и фыркала о том, что: “вообще-то она так-то мстит. Все должны понять её и войти в её положение. Потому что ещё ни один не уходил от неё просто так”.

Если честно, в моменты, когда мы пересекались где-то с Яшей, было отчаянно грустно.

А на свадьбе у детей ещё и до дурного больно.

Когда-то мы с ним пересекались из-за бизнеса, где я ворча, высказывала, что меня где-то, что-то не устраивает.

Когда-то мы сталкивались нос к носу: то у меня в агентстве, то у него в фирме. И наше общение было больше похоже на общение старых друзей, которые знают друг про друга самые грязные подробности, но при этом не относятся друг к другу с презрением.

Дети на это всё реагировали спокойно, понимали. И я была им, конечно, за это благодарна.

Мотаясь в Питер, я периодически доезжала до Марка. И с видом землевладельца, несколько раз даже приехала в особняк, подаренный Яшей. Подумала, что Марк, если осядет в Москве, то ему такая