Охота - Кристин Буони
Джей-Джей бесцеремонно перебил меня:
— Ни один из них не знает правды, чувак. Я тебе клянусь.
— Это гребаный бред, — процедил я. — Они всё знают.
— Ни хера они не знают.
— Он говорит правду, Ретт, — тихо добавила Эв, и её голос дрогнул. — Я думала, ты в курсе. Я была уверена, что все охотники об этом знают.
Голова шла кругом, а к горлу подступила тошнотворная, удушливая волна. Я тяжело сглотнул.
— Нет, это бред. Так не бывает. В этом нет никакой логики.
— Это чистая правда, — настаивал Джей-Джей. — Клянусь тебе.
Я медленно покачал головой:
— Если жертвам никогда не говорят об истинной сути Охоты, то какого хера их заставляют подписывать все эти соглашения об отказе от претензий и ответственности? — спросил я. — Мы же сами видели их подписи в профилях, они лично давали согласие. Ну или, по крайней мере, они соглашались на что-то. Так зачем заставлять их это делать, если то, с чем они соглашаются, даже не реально? Это же просто бессмысленная, гребаная трата времени.
— В том-то и фокус, что это ни разу не отказ от претензий, — произнес Джей-Джей. — Это просто то, во что Патриархи заставили верить лично тебя.
— И что за херню они тогда подписывают?
— Жертвам говорят, что они обязаны подписать жесткие, юридически железные соглашения о неразглашении, чтобы сохранить интригу и конфиденциальность игры. Но на самом деле это обычная уловка, чтобы они не вздумали рассказать хоть что-то своим друзьям и родственникам. И когда в один прекрасный день эти люди уезжают и больше никогда не возвращаются домой… их близкие думают, что они просто пропали без вести. Никто не знает, где они оказались на самом деле. И ни у одной живой души нет ни единой зацепки, чтобы связать их исчезновение с «Дикой охотой».
Я тупо захлопал глазами, пытаясь переварить услышанное, но слова не укладывались в голове. Они просто вращались в разуме — острые, грубые, точно осколки битого стекла.
Всё это время я был свято уверен, что игроки-жертвы — добыча — шли на это добровольно, прекрасно понимая, куда именно они направляются. Им нужны были деньги, адреналин, шанс на свободу, и ради этого они были готовы поставить на кон собственные жизни.
Но это оказалось ложью. Они не знали, что их жизни под угрозой. Ни один из них не знал.
— А как они объясняют исчезновение заключенных? — нахмурилась Эв. — Они ведь не могут просто испариться, как обычные люди с улицы.
— Всё списывают на тюремные самоубийства, — ответил Джей-Джей. — В тюрьмах такое происходит сплошь и рядом, так что никто особо не удивляется подобным новостям.
Эв что-то невнятно пробормотала себе под нос, а затем её взгляд метнулся ко мне:
— А что такое Третья группа? — резко спросила она. — Ты так и не договорил мне тогда на пляже.
Прежде чем я успел открыть рот, Джей-Джей снова вклинился в разговор:
— А вот это как раз следующая вещь, о которой я должен вам рассказать, — произнес он. — Насчет Третьей группы Патриархи тоже вешают лапшу на уши вообще всем.
Я опасно прищурился:
— Это в каком смысле?
Он сфокусировал всё внимание на Эв:
— Охотникам говорят, будто в Третью группу входят люди, совершившие чудовищные поступки, о которых «Дикой охоте» стало известно через свои каналы и осведомителей. Им якобы предлагают выбор: либо они участвуют в игре, рискуя умереть, либо весь компромат на них и их грязные секреты вываливают на всеобщее обозрение. И большинство, понятное дело, выбирает игру.
— Вот почему ты допрашивал меня и выпытывал, что такого я натворила, чтобы оказаться здесь, — Эв повернулась и посмотрела мне прямо в глаза. — Верно?
— Да. — Я натянуто кивнул. — И какова же правда, Джей-Джей?
— Ну, некоторые из них действительно конченые мрази, которых прижали за реальное дерьмо. Так что врут они не во всём. Но большинство… — Он ненадолго замолчал, медленно качая головой. — Большинство — это просто люди с неподъемными, удушающими долгами. Им говорят, что они могут записаться на проект, чтобы получить шанс выиграть миллионы и закрыть все кредиты. Но им никто не говорит, что это будет самая настоящая охота на человека. Как я уже сказал, правду из игроков не знает вообще никто.
Я с силой провел ладонью по лицу. Пульс гулко бухал в ушах, заглушая вообще все звуки вокруг, кроме этого бешеного стука собственного сердца.
Всё, что я, как мне казалось, знал об Охоте — об обществе, о правилах, о причинах, по которым мы все участвовали в этой Игре, — стремительно уходило у меня из-под ног, точно зыбучий песок, затягивая меня на самое дно. Частью какого кошмара я был всё это время? Кого я убивал? Людей, которые действительно заслуживали смерти, или абсолютно невинных?
— Зачем? — с трудом выдавил я сквозь сжатые зубы. — Зачем они это делают?
— Потому что смертников в тюрьмах и неизлечимо больных не так уж много, а им нужно как-то добирать массовку и поднимать цифры, — ответил Джей-Джей. — Кому интересно устраивать Охоту, когда на острове бегает всего три калеки? Чтобы процесс был веселым и стоил потраченных усилий, нам нужно много добычи, за которой можно гоняться.
— Но какого черта они обманом заставляют нас участвовать?! — сорвался я. — Почему просто не сказать правду с самого начала и не набрать охотников, которые готовы без лишних слов валить вообще кого угодно?
— Да потому что Патриархи прекрасно знают: подавляющее большинство людей — не конченые психопаты, и это касается в том числе членов нашего общества. Большинство из них такие же, как ты: даже после всех тренировок и промывки мозгов они хотят убивать только тех, в ком видят реальное зло, ну или тех, кто и так уже стоит на пороге смерти. Поэтому… Патриархи лгут. Они делают вид, будто вся Третья группа забита подонками и отбросами человечества. И вуаля — ни у кого не болит совесть за то, что они выслеживают их в лесу и забивают как диких зверей.
— Но ради чего? — пронзительно выкрикнула Эв; её голос сорвался на высокой ноте. — Зачем Патриархам вообще сдалась эта чудовищная игра? Особенно если они знают, что большинство игроков