Лабиринты моих снов - Сандра Барро

Они держались как могли, но лица у всех были потускневшими, застывшими от боли. Ребёнка на похоронах не было. По решению семьи Ваню оставили дома с родителями Саши. Слишком маленький, слишком непонимающий. И слишком хрупкий для такого печального события.

Оля лежала умиротворённо, как будто просто спала. Цветы, строгое чёрное платье, закрытые глаза и та самая тень на лице, которую невозможно было не узнать. Как будто она всё это знала заранее. Как будто готовилась.

— Прости, — прошептала я, подойдя ближе, — за всё. Я тоже простила.

Кристина стояла чуть позади, крепко сжав в руках букет белых лилий. Саша рядом с ней. Лицо его было мраморно-бледным, губы сжаты в тонкую линию.

Когда гроб опускали в землю, я услышала всхлип. Галина Петровна, прижав платок к губам, отвернулась. Наконец она дала волю своему горю.

После всё было как в тумане: отпевание, короткие слова священника, щелчки лопат по гравию. Люди расходились по двое, по трое, кто-то говорил, что позвонит позже. Саша шёл в одиночестве впереди нас.

— Как ты думаешь, она обрела покой? — спросила Кристина, когда мы возвращались к кладбищенским воротам.

Я кивнула.

— По крайней мере, у неё больше ничего не болит.

Мы шли молча вдоль чёрной металлической ограды, не торопясь, каждый в своих мыслях. Над кладбищем висела вязкая, тягучая тишина, прерываемая только шорохом шагов по гравию да тихим поскрипыванием калитки, которую придержал Саша, пропуская нас вперёд.

— Отвезти вас? — спросил Саша негромко, когда я поравнялась с ним.

Я посмотрела ему в глаза.

— Если несложно.

Кристина лишь слабо улыбнулась и сжала мою руку.

Машина была припаркована в тени старого вяза, почти у самого края дороги. Мы сели в салон, и только когда он завёл двигатель, я поняла, насколько сильно замёрзла. Не от погоды, а от всего, что осталось позади.

Мы ехали в тишине, и за всю дорогу до дома моих родителей никто не произнёс ни слова. Лишь радио тихо играло в фоновом режиме. Шорох шин по асфальту и редкие сигналы за окнами напоминали, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Когда мы подъехали к калитке, машина остановилась. Я уже потянулась к дверце, но Саша вдруг взволнованно произнёс:

— Марина, подожди. Можно… остаться на минуту?

Я посмотрела на него. В голосе усталость, в глазах тревожное ожидание. Кристина легко коснулась плеча:

— Пойду я. Вам нужно поговорить. — Она вышла, закрыв за собой дверь, и скрылась за калиткой. Я осталась в машине.

Саша не спешил заглушать мотор. Он сидел, уставившись вперёд, словно собирался с мыслями. Наконец медленно повернулся ко мне.

— Спасибо, что приехала, — тихо сказал он. — Я знаю, как тебе это далось.

— Мы ведь с ней были близки… когда-то. — Я пожала плечами. — И несмотря ни на что… всё равно. Это часть меня.

Он кивнул, будто соглашаясь.

— Марина… — Он вздохнул. — Я хотел бы обсудить с тобой всё. До конца. Без недомолвок.

Я повернулась к нему. Ждала. В салоне повисла тишина. Я повернулась к нему лицом.

— Говори.

Саша провёл рукой по лицу, как будто стирал с себя что-то липкое, тяжёлое.

— Я давно хотел поговорить с тобой честно. Мы столько тянули, надеялись, что всё как-то само… пройдёт. Но не прошло. — Он сделал небольшую паузу и продолжил:

— Кристина мне всё рассказала. О твоих снах и других вещах. Для меня это не то чтобы удивительно, но просто непонятно. Ты же знаешь, я человек рациональный и далёкий от подобных вещей. Единственное объяснение всему, что произошло, — это какая-то химия и гормоны. Ну да ладно. Надо как-то жить дальше.

Я кивнула.

— Да. Мы с тобой ушли в свои жизни, и между нами ничего не осталось. Только Настя. И прошлое.

— Я не держу зла, — произнёс он. — Ни за твои решения, ни за то, как всё обернулось. Жизнь сложная. И да, я виноват. Но я хочу, чтобы дальше всё было честно. По-взрослому. Без скандалов и грязи. Ради Насти. И ради нас самих.

Я прижала пальцы к вискам, пытаясь удержать на месте обрушивающиеся мысли.

— Я понимаю, — тихо вздохнула я. — Саша, мы с тобой прошли много. И у нас есть дочь… Ради неё мы должны остаться в мире. Я не хочу суда, не хочу делёжки. Давай просто оформим всё мирно. Настасья уже взрослая. Живёт своей жизнью. Но ты прав. Мы должны остаться теми, кому она может позвонить в любой момент без страха, что её родители друг с другом не разговаривают.

Он кивнул.

— Квартиру оставляю вам с Настей. Сам буду жить на даче, машину тоже хочу оставить себе, не вижу смысла её продавать. Разделим счёт честно. Если хочешь, подключим юриста, чтобы всё было чисто и спокойно.

— Не нужно юриста, — тихо сказала я. — Мы ведь взрослые люди, правда?

Он улыбнулся слабо, впервые за день.

— Правда.

В его взгляде сквозила благодарность и, кажется, облегчение.

— Я хочу быть рядом с Ваней. Но не навязываться. Он ещё ребёнок, и ему нужно время.

— Будь с ним, — сказала я. — Он потерял мать. А ты — единственный, кто у него остался по-настоящему. Бабушки с дедушками, это, конечно, хорошо, но ничто не заменит ему отцовское плечо.

Мы замолчали. Только мотор тихо урчал, и сквозь приоткрытое окно проникал прохладный вечерний воздух.

— Спасибо, что не кричишь, — сказал он наконец. — Что не мстишь.

Я усмехнулась, но в моих глазах стояли слёзы.

— Мы уже слишком взрослые для мести. И слишком устали, чтобы кричать.

Он кивнул, протянул руку и осторожно сжал мою ладонь. Мы ещё немного посидели в тишине, глядя вперёд, туда, где в окне горел свет моего родного дома. Казалось, внутри уже накрыт стол и нас ждут. Ждут в молчании, с тревогой, с пониманием.

— Ну что ж, — сказала я наконец. — Спасибо, что подвёз.

— Спасибо, что осталась поговорить, — ответил он.

Я открыла дверцу, но, прежде чем выйти, коротко взглянула ему в глаза.

— Будь счастлив, Саша. По-настоящему. И… береги себя.

Он кивнул.

— И ты, Марина. Надеюсь, теперь ты будешь счастлива.

Дверь захлопнулась, и я пошла к дому, чувствуя, как внутри отпускается что-то, что давно держало на привязи. Сегодня был прощальный день. И с Ольгой, и с прошлым.

Я прислушалась к тишине, окружавшей меня. И впервые за долгое время я ощутила, как свободно дышу.

Марина

Спустя месяц всё случилось так, как мы и решили: спокойно, без истерик, без упрёков. В районном суде, где мы подавали на развод, всё длилось не больше