Охота - Кристин Буони

— Я дам тебе шанс, принцесса, — произнес он, медленно ведя ножом вниз. — Шанс доказать мне, чего ты стоишь. Чтобы доказать, почему я не должен убивать тебя прямо сейчас.

Я прекрасно знала, что должна сделать. Дрожащими руками я ухватилась за подол свитера, медленно стянула его через голову и отбросила в сторону. Воздух вокруг всё еще был леденящим, но я едва замечала этот холод. Мне было слишком жарко, а внутри всё горело.

— Хорошая девочка, — негромко пробормотал Ретт, позволяя кончику лезвия слегка опуститься.

Не сводя с него глаз, я расстегнула лифчик и позволила ему тоже упасть на землю, чувствуя, как мои соски мгновенно напряглись под его диким взглядом. За этим последовали мои ботинки, брюки и нижнее белье.

Когда я наконец осталась полностью обнаженной, я опустилась на колени на жесткую землю, снизу вверх глядя на Ретта широко распахнутыми глазами. Мои пальцы коснулись ширинки его брюк. Я расстегнула её медленно, дразня, и у него вырвался глухой стон. Свободной рукой он сжал мои волосы в кулак, натягивая пряди так сильно, что кожу головы обожгло знакомой острой болью, которая лишь усилила мучительную пульсацию в моем киске.

Я запустила руку под его белье и вытащила его член, чувствуя, практически истекая слюной от одной мысли о том, чтобы снова взять его в рот. Кожа под моими пальцами была горячей, если не считать металлических штанг пирсинга, тянувшихся по нижней стороне. Я подалась вперед, ведя языком от самого основания вверх по этим прохладным рельефам, а затем очертила кончиком его уздечку, пока Ретт низко и угрожающе не зарычал.

— Ох, черт, малышка, — пробормотал он, сильнее натягивая мои волосы. — Блядь, блядь, блядь.

Я стояла на коленях перед мужчиной, который буквально держал в руках мою жизнь… и при этом я никогда еще не чувствовала себя такой сильной. Я знала, что он презирает меня, знала, что он хочет вышвырнуть меня из своего мира, но удовольствие, которое я ему дарила, заставляло его забыть обо всем на свете.

Я приоткрыла рот шире, принимая его глубже, и он сжал мои волосы еще крепче. Глаза защипало от слез, когда он заставил меня полностью заглотить его. Я заставила себя расслабиться, подавляя рвотный рефлекс, но тут сверху раздался его жесткий приказ:

— Давай, давись им, — выдохнул он голосом, в котором звенела абсолютная власть и собственничество. — Заглатывай его полностью, как послушная маленькая шлюшка, который ты и являешься.

О господи. Это было даже лучше, чем в моем сне.

Пульсация между ног стала почти невыносимой, требуя немедленной разрядки. Следы слез потекли по моим щекам, когда член Ретта протолкнулся за точку невозврата. Дыхание перехватило так, что я едва могла сделать вдох, но я продолжала двигаться, позволяя себе задыхаться и давиться, пока ниточки слюны не потекли по моему подбородку.

— Черт, малышка, ты так хороша. Просто невероятно, блядь, хороша, — хрипел Ретт, сопровождая каждое слово мощным толчком, который достигал самого горла, заставляя меня глухо стонать. — Если продолжишь в том же духе, я сейчас кончу.

Я позволила ему отстраниться и вскинула голову вверх, жадно глотая воздух ртом.

— Кончи, — выдохнула я. — Дай мне проглотить всё.

— Нет, — отрезал он, и его глаза опасно сузились, когда он взглянул на капли слюны на моем подбородке. — Не раньше, чем я возьму от тебя всё, что захочу. Не раньше, чем я попробую каждый дюйм твоего тела и трахну тебя во все твои дырки.

Рука, запутавшаяся в моих волосах, рванулась вверх, силой поднимая меня на ноги, отчего кожу головы снова обожгло резкой болью. Он притащил меня обратно к стене хижины, развернул спиной к себе и приказал упереться ладонями в бревна чуть выше головы.

Я подчинилась, и он поднес нож к моему лицу.

— Прикуси рукоять, — скомандовал он. — Если только не хочешь разбудить своих спящих дружков своими криками.

Прежде чем я успела что-то ответить, он вставил черную рукоять мне между губ. Я выполнила приказ, намертво сжав челюсти на толстой, твердой резине.

Я ждала, что он сразу войдет в меня сзади, но вместо этого Ретт опустился на колени и перехватил мои ягодицы руками, с силой разводя их в стороны.

— Прогнись в спине, — приказал он. — Я хочу видеть тебя полностью.

Издав глухой стон сквозь зажатую в зубах рукоять ножа, я выгнулась, максимально открываясь его взгляду. Я кожей чувствовала его горячее дыхание. Какая-то часть меня умоляла начать двигаться навстречу, заставить его прижаться ко мне ртом, чтобы наконец получить желанную разрядку, но я замерла без движения, покорно ожидая его команд.

— Такая чертовски красивая, — вымолвил он.

Я не могла видеть его, но я знала, что он смотрел прямо на мою киску, когда он скользнул толстым пальцем между моих ног, двигая им полностью подо мной, чтобы коснуться моего клитора. Он потер пульсирующий комок нервов, медленно, мучительно, прежде чем снова провести пальцем внутрь, чтобы подразнить мой вход.

— Какая ты мокрая, — прошептал он, проталкивая палец внутрь, отчего у меня вырвался еще один сдавленный всхлип. — Я вижу, в каком ты отчаянии, детка. Я тоже чувствую этот запах. Такой чертовски сладкий.

Внезапно его рот оказался на мне, пожирая меня губами и языком, проводя по всей длине от моей задницы до мокрой киски и клитора. Затем его пальцы снова принялись за меня, три из них вонзились в меня, в то время как его язык продолжил свое волшебство, лаская мою задницу.

блядь.

Со мной вытворяли такое и раньше, но никогда — в такой позе, и никогда это не ощущалось настолько правильно. Это было просто невероятно. Когда его свободная рука снова потянулась вперед, чтобы сокрушительно надавить на мой клитор, я застонала сквозь рукоять ножа, окончательно срываясь с обрыва в бездну.

— Вот так, малышка, — пробормотал Ретт. — Кончай для меня.

— Ох, черт… да! — закричала я, когда мои ноги задрожали, а нож с глухим стуком вывалился изо рта. В этот момент мне было абсолютно плевать, услышит ли кто-то мои крики на этой поляне.

Ретт отстранился и поднялся во весь рост, тяжело дыша. Он резко развернул меня к себе лицом и на одном рваном выдохе подхватил на руки, заставляя обвить его ногами, пока моя обнаженная спина вжималась в холодную бревенчатую стену.

И вот он уже был там — прохладный металл пирсинга на его члене проехался по моему всё еще пульсирующему клитору.

— Я не буду с тобой нежным, — пробормотал он.