Греховные игры - Кристин Буони

— Вкусно, — выдохнула я сквозь стиснутые зубы.

— Потрясающе! — засияла она. — Я много экспериментировала с травами. Кажется, наконец нашла идеальное соотношение тимьяна и розмарина.

Я нахмурилась, внезапно вспомнив то, что не давало мне покоя.

— Как ты приносила всю еду в гостиную, и никто этого не заметил? Мы были уверены, что там где-то секретная дверь — вроде той, что я нашла в твоей комнате. Но ничего не нашли.

— Ты в этом уверена? — приподняв бровь, Эйприл указала пальцем вверх. Я последовала за её взглядом… и вдруг всё стало ясно.

— Потолок? Вход был в потолке?

— Ага. Комната управления — не единственное помещение на третьем этаже, — пояснила она. — Мы устроили кухню в соседней комнате и сделали люк в полу. Он маскируется под одну из деревянных потолочных панелей внизу. Потом один человек спускался по верёвочной лестнице, и мы медленно опускали ему еду на подносах. Легко.

Легко? Вряд ли. Но спорить по такой мелочи мне казалось бессмысленным.

— Так что там с планом сделать из меня "падшую девушку"? — резко сменила я тему, бросив взгляд в сторону её родителей. — Вы, трое, наконец поняли, что это не сработает?

— Ещё как сработает, — невозмутимо отозвалась она. — Ты всё время забываешь, сколько у нас связей. Мы уже начали оставлять бумажный след, будто Маверик спонсировал тебя.

Она снова протянула ложку. Я нехотя разжала рот, проглотила.

— Расскажи мне ещё кое-что. Я была права — игры были подстроены?

— В какой-то степени, — кивнула она. — Некоторые были настоящими, но не все. Например, та, где проиграла Кортни. Она не нажимала кнопку — мы активировали её дистанционно.

Я нахмурилась.

— Зачем? Почему вы всё подстроили?

— Потому что иначе мы бы не добились нужного результата, — ответила она почти весело, и от её спокойствия мне стало по-настоящему не по себе.

— Потому что у нас не было бесконечных идей для игр, — ответила она, окуная ложку обратно в миску. — И нам нужно было убедиться, что к концу двенадцатой игры все будут мертвы. Все, кроме тебя.

— Значит, следующие несколько игр будут подстроены? — я спросила, и у меня скрутило живот от мысли, что с Мавериком и остальными что-то случится. — Учитывая, что осталось еще так много людей.

— Да. Кстати, завтрашняя игра будет такой веселой, — Эйприл сунула мне в рот еще одну ложку рагу. — Помнишь яму со змеями из игры «Семь минут в аду»?

— Мм-гм, — пробормотал я с набитым ртом.

— Мы переделали змей для нашей версии «Змей и лестниц». Будет так весело смотреть, — Эйприл склонила голову, словно говорила о какой-то вечеринке, а не об убийстве. — Завтра очередь Зака. Мы решили, что он уже достаточно пострадал, глядя, как умирает его маленькая подружка, так что пора заканчивать.

— А Маверик? — мой голос был едва слышен. — Когда его очередь?

Она вздохнула, как будто я спросила о чем-то досадно обыденном.

— Мы вообще-то надеялись, что это случится сегодня. Мы играли в бутылочку, только с элементами русской рулетки, и думали, что все отвернутся от Мава после той подсказки, что мы подкинули Хадсону. Но вместо этого отвернулись от Хадсона. Впрочем, неудивительно — он был настоящим куском дерьма. Но всё равно раздражает. Умер бы быстро, а теперь нам придётся использовать для Маверика то, что мы готовили для двенадцатой игры.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала я, и слёзы наполнили глаза. Я знала, что мольбы бесполезны, но не могла не умолять. — Пожалуйста. Вы ещё можете передумать. Отпустите нас. Я клянусь, никому ничего не скажу. Ни слова полиции. Клянусь тебе, Эйприл.

Она закатила глаза.

— О, да, этот старый трюк, — протянула она, снова поднося ко мне ложку. — Заткнись и ешь.

На этом разговор закончился. Она молча кормила меня остатками ужина, не отводя взгляда, пока по моим щекам катились слёзы.

Через некоторое время подошла её мать — Рут.

— Тебе нужно в туалет? — спросила она. Я кивнула.

Они развязали верёвки и отвели меня в соседнюю ванную.

— Даже не пытайся кричать, — бросила Эйприл, наблюдая, как я захожу в кабинку. — Все комнаты здесь звукоизолированы. Не только диспетчерская.

Я промолчала. Какой смысл?

После этого они усадили меня обратно в кресло и снова туго обвязали запястья и лодыжки верёвками.

— Тебе стоит поспать, дорогая, — с мягкой тенью улыбки сказала Рут. — Ты выглядишь измученной.

— Интересно, почему, — пробормотала я, отворачиваясь.

— Мне тоже нужен сон, — зевнула Эйприл. Она повернулась к своему отцу: — Папа, теперь наша очередь отдыхать. Мама проследит за Кэри и за камерами.

Мистер Гаррик встал и, подавляя очередной зевок, направился к одной из узких кроватей. Я наблюдала за ним в напряжении. Было жутко видеть его таким — участвующим в этом кошмаре. Когда-то он просто вел уроки английского в школе, обсуждал с нами литературные мотивы и логические аргументы. А теперь — один из убийц. Я узнавала его черты, фигуру, очки. Но всё равно казалось, будто смотрю на чужого человека.

Я попыталась закрыть глаза, но сон не приходил. Стул был жесткий, тело ныло от усталости, а мысли не давали покоя. Перед глазами стояла картина Маверика — мертвого, бездыханного, с холодной кожей и стеклянным взглядом. Моё сердце разрывалось. Не только из-за него. Из-за Зака. Из-за Брук. Даже из-за Жасмин, несмотря на её мерзкий характер — она не заслуживала смерти.

К трём часам ночи я всё ещё не сомкнула глаз. Мистер Гаррик давно храпел, свернувшись на койке, Эйприл спала на диване, укрывшись пледом. Рут сидела за столом, читала книгу и периодически поглядывала на мониторы — следила, чтобы никто не нарушил комендантский час.

Я опустила взгляд и тяжело вздохнула. Слёзы снова покатились по щекам, когда в голове всплывали ужасные образы. Маверик, изломанный, в крови. Его тело — мертвое. Его голова — отделённая от шеи.

Я хотела закричать. Но не могла.

Легкое движение слева вывело меня из угрюмого раздумья, и я бросила взгляд на экраны на столе. Я не могла много видеть с того места, где сидела, но я могла различить несколько фигур тут и там, и я была уверена, что что-то только что шевельнулось на одном из них.

Но Рут, похоже, ничего не заметила. Ее глаза были прикованы к книге. Казалось, она была совершенно уверена, что в это время ночи ничего не произойдет, что, в свою очередь, заставляло ее небрежно относиться к своим обязанностям.

Я вытянула шею и прищурилась на экраны, когда еще одно движение привлекло мое внимание. Я все еще не могла разобрать, что это было, но я решила, что