Греховные игры - Кристин Буони

— Конечно, — сказала Жасмин с натянутой улыбкой. — Пойдём.

Сначала я направился в комнату Тейта. Осмотрелся, не торопясь — будто искал что-то действительно значимое. В конце концов вытащил с полки «Страх и отвращение в Лас-Вегасе». Книга казалась подходящей для него. С ней в руках я направился в комнату Эйприл.

Внутри всё казалось чересчур… обычным. Я начал осматривать полки, ковыряться в мелочах, как будто пытался решить, что напомнило бы мне о ней. В какой-то момент специально уронил книгу Тейта на пол, чтобы заглянуть под кровать. Пусто.

Нахмурившись, я подошёл к стеллажу с книгами. Перебирал корешки, не столько ища, сколько думал, как действовать дальше. Вчера Кэри была уверена, что в этой комнате что-то есть. Я должен это найти.

Жасмин зашла через пару минут. — Эй. Я взяла расчёску Киары, — её голос дрожал. — Ты что-то нашёл для Эйприл?

— Пока нет, — покачал я головой. — Ни одна книга не вызывает ассоциаций.

Жасмин фыркнула, подошла и вдруг обняла меня, разрыдавшись. — Я так скучаю по Киаре, — прошептала она, прижимаясь к моей шее.

— Я знаю, — ответил я, обнимая её в ответ.

Она наклонилась ближе к уху. — Продолжай искать, — прошептала. — Здесь должно быть что-то. Я чувствую это. Ты прав.

Я отстранился, пробормотал: — Посмотрю в ванной. Может, там есть что-то, что кричит «Эйприл».

— У тебя полно времени. Сегодня без игр, помнишь? — тихо сказала она, выпрямляясь. — Пойду займусь мемориальным столом.

Она улыбнулась сквозь слёзы и ушла. Я ещё раз окинул взглядом комнату, чувствуя, как растёт раздражение. Может, всё это зря. Но даже если так — я всё равно должен был найти какой-то предмет. Показать, что я здесь не просто так. Что у нас нет скрытых мотивов.

Я сжал челюсти, снова посмотрел на полки. Что бы понравилось Эйприл? Честно говоря, я знал её плохо. Мы учились вместе с детства, но почти не общались. Разные компании, разные интересы. И всё же — она втянула нас всех в этот кошмар. И я намерен докопаться до её секрета. Даже если для этого придётся перерыть весь дом.

Я знал, что ей нравятся уроки английского языка, потому что ее отец преподавал этот предмет, и я знал, что она хорошо разбирается в математике. Я также помнил, что ей нравились наши уроки рисования еще в начальной школе. Может, на полке стояла книга о письме или что-то о знаменитых художниках и скульпторах.

Подождите...

Слово «искусство» что-то встряхнуло в моей голове. Я бросил взгляд на большую картину маслом на противоположной стене, и меня охватила дрожь любопытства. Когда мы с Кэри исследовали все вокруг прошлой ночью, мы потратили много времени, проверяя за картинами какие-нибудь потайные двери или ниши, где Мастер Игры мог что-то спрятать.

Я не мог проверять это прямо сейчас — если Эйприл наблюдает за мной через камеры, она сразу поймёт, что я её подозреваю. Но всё внутри меня орало, что эта гигантская картина на стене скрывает не просто старые обои. Если за ней действительно вход в какую-то сеть потайных ходов — ту самую, в существование которой я всегда подозревал этот дом, — это объяснило бы многое. Например, зачем Кэри приходила сюда той ночью. Или как Эйприл ухитрялась незаметно передвигаться по дому, так что никто из нас не слышал её шагов в коридоре.

Чем больше я думал, тем увереннее становился: за этой чёртовой картиной что-то есть. Дверь. Проход. Тайник. Я буквально чувствовал это под кожей, как зуд, который нельзя проигнорировать.

Стараясь дышать ровно, я отошёл к книжной полке, провёл рукой по корешкам, выбрал наугад роман — просто чтобы не вызывать подозрений — и направился обратно в гостиную.

— Вот, — бросил я книги на стол. — «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» для Тейта. «Над пропастью во ржи» — для Эйприл.

— Классный выбор, — сказала Брук, улыбнувшись. — Эйприл в девятом классе выиграла конкурс эссе по этой книге.

— Ну, вот и совпало, — пожал я плечами. — Ладно. Раз мы все здесь, может, скажем по паре слов о каждом?

Зак, Брук и Жасмин одобрительно кивнули и встали ближе. Я притянул их в крепкое объятие, сделав вид, что нас связывает просто общая боль. А потом тихо, чтобы никто посторонний не услышал — если вдруг где-то включён микрофон, — прошептал:

— Не спите сегодня. В три часа — выходите из комнат и приходите в спальню Эйприл. Думаю, за картиной есть дверь.

На этом всё. Осталось только дождаться ночи. И молиться, чтобы я не сошёл с ума… и оказался прав.

Кэри

— Время ужинать! — нараспев крикнула Эйприл, вдруг появившись рядом со мной с миской еды в руках.

Я уставилась на неё мрачно, сквозь пульсирующую боль в висках.

— Как я должна есть? — спросила я холодно. — Я привязана к этому чёртову стулу.

Она бросила взгляд на верёвки, сжимающие мои руки и ноги.

— Придётся кормить тебя с ложки. Ничего страшного, — спокойно ответила она. — Кстати, я приготовила это рагу сама. Летом ходила на курсы французской кухни.

— То есть всё это время ты готовила для нас? — я посмотрела на дымящуюся миску с явным подозрением.

— Нет, мы готовили по очереди, — кивнула она в сторону своих родителей. Те сидели у мониторов, полностью поглощённые своими экранами. — Иногда было очень тяжело, знаешь ли. Мне приходилось вставать в четыре утра, чтобы помочь приготовить завтрак.

— О, да, звучит просто ужасно, — я проговорила с каплей яда. — Так жаль, что я не могу понять, через что ты прошла. Мне ведь было тут проще простого.

Эйприл фыркнула.

— Ты издеваешься, но это правда. Как я уже говорила, тебе никогда не грозила реальная опасность.

— Но я этого не знала, когда всё происходило, верно? — парировала я, глядя на неё исподлобья. — А остальные? Они были в опасности постоянно. Ты собираешься убить их всех.

— Они это заслужили, — её голос стал мягким, почти нежным. — Ты же знаешь это.

Я опустила глаза. За те часы, что я сидела тут, привязанная к стулу, я уже не раз пыталась достучаться до них — до неё, до её родителей. Бесполезно. Они все были фанатично убеждены, что смерть Эбби — это не несчастный случай, а убийство. И каждый, кто хоть как-то повлиял на неё, кто был жесток или холоден, теперь обречён.

— Подними подбородок и открой рот, — сказала Эйприл, поднося ко мне ложку, полную ароматного рагу. — Скажи, как тебе на вкус.

Я нехотя разжала