В разводе. Тост за бывшего! - Анна Томченко

Таволгин, конечно, в себя очень сильно поверил. Ещё, видимо, запасное здоровье где-то прикупил, решив, будто бы имеет право вот так взять и сдёрнуть мою жену для интимного разговора. Я ему этот интимный разговор после, можно сказать, с дотошностью старого ростовщика на куски разложил и объяснил, что так нельзя, мальчик мой.

Да и Таволгин меня волновал опосредованно. Больше все скулили и ныли: «Ой, господи, а как же там Лина? Лина там замуж собралась…»

За кого, твою мать, замуж собралась?

Я её когда в постель тащил, я не рассказывал о том, что я возьму в жёны, будешь кухня, детки, муж крутиться.

Да ни черта я такого не говорил.

Каждая девка, которая ложится под женатого мужика, знает о том, что она сменяемая единица. Каждый мужик, который решает изменить жене, никогда не будет ставить на один уровень её и любовницу. Любовница — это та женщина, которую заводят для развлечения, но никак не для чего-то серьёзного. И надо быть полным имбицилом, чтобы любовнице при стабильном браке рассказывать о том, что я на тебе женюсь. Я прекрасно следил за своим языком. Жениться я никому не предлагал. Если это и звучало где-то в моей речи, то скорее как издёвка.

Мы дошли до квартиры, и Майя тяжело вздохнула.

— Спасибо тебе, конечно. Я, если честно, не ожидала.

Да, сам в афиге. Наверное, просплюсь — приду в шок. Но без разницы, я всё равно сделаю так, как считаю правильным.

Я покачал головой. Я не хотел позволять ей делать ошибки.

— Не надо, Майя.

Она потухнет, сделав что-то, что сломает её. Она не сможет больше сиять, а ей жизненно необходимо сиять. Она живёт сценой, она живёт любовью публики. Поэтому пусть лучше она маленьким пузатым бегемотиком ведёт до последнего свои мероприятия, рассказывает стендап и веселится, чем просто за одни сутки поломает себе жизнь.

И в этот момент, когда она стояла, уже практически говоря мне о том, что сделает аборт, почти открыв рот, я улыбнулся, тормозя ее.

— Знаешь… — Я глубоко вздохнул. — Прости меня.

— Издеваешься? Я никогда в жизни тебя не прощу, макака ты бородатая! — в своём репертуаре отозвалась Майя.

Но я подался вперёд и приобнял её, дотронулся губами до её виска.

— Прости меня за то, что тебе сейчас приходится делать какой-то выбор. Это я во всём виноват. Я не за измену прошу прощения. А за то, что я всё разрушил.

В которой Акулина Арнольдовна повторяет: «А я говорыла, а я говорыла десятка мечей легла хорошо, Яша!»

Яша

— Вот ещё!

Поэтому!

Потому что для неё я макака бородатая, для неё я гопник из подворотни, для неё я дурень, каких поискать. Я для неё кто угодно, но не солидный бизнесмен Яков Градский, который умудряется одним своим появлением поставить на стоп абсолютно любые переговоры.

В то время, когда молодая девка строит глазки, Майя строит планы, причём желательно по захвату той или иной территории.

Господи, когда мне говорят, что женщина — это принцесса, я каждый раз развожу руками в разные стороны. Потому что Майя у меня, конечно, принцесса, сладкоголосая Белоснежка. Но по факту она иногда хохочет, как чайка, ругается матом, лупит меня скалкой и сковородкой. Какая, к чёртовой матери, она принцесса? Она Джек Воробей в новой реинкарнации.

Именно поэтому я не мог.

Я понимал, что она ко мне не вернётся.

Я понимал, что бессмысленно сидеть, вымаливать её о прощении, приносить голову дракона, строить замки так, чтобы от её крыльца до моего ларца мост хрустальный.

Всё это будет бессмысленно, потому что такие, как Майя, не прощают. И для таких, как Майя, такие, как я — важная редька, капуста, редиска, пиписька — навсегда останутся пацанами из подворотни. И такие, как Майя, всегда будут знать, как одним словом, одним жестом, одним взглядом поставить на место.

Я ещё поэтому не могу и не принимаю ту историю, где мы окажемся не вместе. Точнее, мы по факту-то окажемся не вместе. Но это «не вместе» не означает друг без друга.

Майя тяжело вздохнула, и я краем сознания зацепил её мысль о том, что ей бы вот сейчас коленочкой взмахнуть и яйца мне всмятку перебить. Поэтому заранее подготовился. Вообще, живя с такой женщиной, как моя птичка, надо быть готовым абсолютно к любому. То что придёшь домой, а тебя встречает девица из фильма «Кто подставил кролика Роджера?» А иногда придёшь домой, а у тебя зарёванное синее чудище из мультика про корпорацию монстров.

С Майей надо быть готовым абсолютно ко всему. Сегодня мы едем разбирать гардероб Акулины Арнольдовны, а завтра у нас восход на Эверест.

— Ты, конечно, очень круто поступил, что в такой момент оказался ближе матери моей, бабули, ближе Леры. Да, черт возьми, ты оказался в этот момент ближе, чем ты в момент, когда решил меня унизить перед всеми своими партнёрами, заставив петь для своей девки.

Я поморщился.

Унизить — это, конечно, очень громко сказано. Унизить Майю в принципе невозможно. Да, я бесился, я злился, потому что она со своими адвокатами очень умело и правильно умудрилась состроить всю ситуацию. Но я прекрасно понимал, что даже когда я её притащу в Питер, даже когда она начнёт петь ей, это никак не повредит. Вот то, что повредит мне, я предполагал.

Я сидел со сжатым очком, зная, что Майя будет сама не своя, если не опрокинет меня. И, собственно, скорее всего, я это всё сделал только для того, чтобы понять, что моя Майя жива, моя Майя приедет. Ласково улыбнётся, красное платье поправит, которое ей безумно всегда шло. И опрокинет меня. Только так я бы мог понять, что развод её не сломал. Да и вообще, ручки у меня крючки для того, чтобы ломать такую женщину.

— А что ты от идиота хочешь? Ты вот всю жизнь за мной присматривала, приглядывала и всем недовольным всё время повторяла: «Не надо здесь сейчас злиться, вы не в курсе, что ли? Он психбольной. У нас и справочка есть». Так что ты обижаешься? Сама же всё время говорила про справочку, могла бы уже привыкнуть.

Майя покачала головой, опустила глаза.

— Поезжай домой. Ты очень много сегодня для меня сделал. И это даже несмотря на то, что ты по-прежнему чудище, каких поискать. И да, порчу Акулина Арнольдовна на тебя всё равно наводит.

Я