Я преподам вам урок! - Tommy Glub

— Боже, малышка… Это именно они в ту ночь… Именно они? Боже… — мама и сама все понимает, и в ее голосе столько боли, что мне хочется выть. И я благодарно ей улыбаюсь сквозь слезы, за то что она не дала мне этого сказать вслух.

— Да… Те, кто забрал все наше, в итоге заплатили мне… Мама, я клянусь, я не знала…

— Я верю. Только что ты хочешь сделать дальше?

— Я хочу отомстить. Я хочу узнать, почему они тут и если они вдруг кого-то боятся… Я… — во мне кипит такая ярость, что кажется, сейчас взорвусь.

— Так, — мама быстро перебила меня. — Маша. Машенька, будь благоразумной. Молю. Пожалуйста, просто оставь все в прошлом! Не трогай их. Просто забудь!

— Они уничтожили всю нашу жизнь! Они убили папу! — я шепчу так, что кажется, сейчас лопнут голосовые связки, а в груди все горит от ненависти.

— Да. Да. Они. Их семьи уничтожили все, что мы любили, — мама смахнула мои слезы, и ее прикосновение обжигает. — Но сейчас у нас есть новая жизнь. Есть то, что мы бережем и за что обе с тобой сражались. У тебя новая жизнь. У тебя есть такой чудесный мальчик. Машенька, пожалуйста… Просто не трогай. Если они тут временно, они уедут. Не лезь на рожон и не выдавай себя. Нельзя вот так, дорогая! У нас есть Марина и Саша. Им нужно жить нормальной жизнью.

— Что делать с моей ненавистью? Что делать, если я хочу их в ответ уничтожить? — я чувствую, как эта ненависть разъедает меня изнутри, как кислота.

— Это сделали не они, а их отцы, — мама сглотнула, и я вижу, как ей тяжело это говорить. — Это большая игра и большие деньги, понимаешь? А где большие деньги, там большие проблемы. Выдохни.

Я киваю, но внутри все еще бушует буря. Поднимаюсь с пола, чувствуя себя опустошенной и разбитой.

— Я в беседку, подышу свежим воздухом… — бросаю маме и выхожу на улицу.

— Не кури много, — мама складывает все документы обратно, мне так и не пришлось высматривать имена в документах.

Вечерний воздух обжигает легкие, но это помогает немного прийти в себя. В беседке я закуриваю, достаю телефон дрожащими руками и набираю Лену. Сердце колотится так сильно, что кажется, она услышит его через трубку.

— Машка! — радостный голос подруги немного успокаивает. — Как ты там? Сто лет не звонила!

— Привет, Лен, — стараюсь говорить ровно, хотя внутри все дрожит. — Как дела? Как столица?

— Да все по-старому. Работа, клуб, работа. А ты как? Голос какой-то странный.

— Все нормально, просто устала. Слушай, Лен… — я закусываю губу, подбирая слова.

— Помнишь тех двоих клиентов? Ну, с которыми я тогда…

— Конечно, помню. Тебя до сих пор иногда вспоминают. Ты смогла произвести впечатление! За одну ночь удовлетворила те желания, которые не смогли удовлетворить многие девчонки… А что?

— Они… они не искали меня потом? Не спрашивали? — стараюсь, чтобы голос звучал безразлично, но чувствую, как потеют ладони. Рядом проходит дядя Рома, неся козочкам траву. Я улыбаюсь ему.

— Хм, дай подумать… Вроде нет. Хотя постой… Кажется, один звонил через пару дней, хозяину, но он не дал твоих контактов и всем запретил. А что случилось?

— Да ничего, просто… — я затянулась и выдохнула дым, судорожно придумывая оправдание. — Просто вспомнила вдруг. Лен, можешь кое-что для меня сделать? Осторожно, очень осторожно узнать, не интересовались ли они мной в последнее время? Только аккуратно, пожалуйста.

— Маш, ты меня пугаешь. Все точно в порядке?

— Да, все хорошо. Просто… просто сделай это для меня, ладно? Я потом все объясню.

— Хорошо, узнаю. Но ты мне должна подробный рассказ!

— Обязательно. Приезжай ко мне как-то.

— О, а давай… Через пару дней я узнаю свои планы на месяц и тебе перезвоню. И заодно попытаюсь все разузнать.

— Спасибо, Лен. Я тебя люблю.

— И я тебя, подруга. Береги себя там.

Отключаюсь и закуриваю новую сигарету, руки все еще дрожат. Слышу, как хлопает калитка — вернулись малые. Их веселые голоса кажутся такими далекими, будто из другого мира. Мира, где нет предательства, смерти и мести.

Через несколько минут в беседку заходит Маринка. Молча садится рядом, и я кладу голову ей на плечо, чувствуя, как тепло сестры немного унимает холод внутри.

— Тяжелый день? — тихо спрашивает она.

— Угу, Маруська, — выдыхаю дым. — Как дела у тебя?

— Как обычно… Много домашки и никакой надежды на то, что я это сделаю за вечер…

— Хочешь, я помогу?

— Тебе надо отвлечься?

— Очень…

Маринка обнимает меня за плечи, и мы сидим так в тишине. Она не спрашивает, что случилось, просто дает мне побыть рядом с ней. И я благодарна ей за это молчаливое понимание, за то, что можно просто сидеть вот так, прислонившись к родному человеку, и пытаться собрать себя по кусочкам.

Мы оберегали Маринку и Сашу как могли… Но мне кажется иногда, что Марина знает практически все…

*Маруська — это Марина, но сестры так будут называть друг дружку, считая это прикольным)

Позже запахло рыбным супом и чесночными гренками и мы все стянулись ужинать. Из кухни тянуло еще сливочным маслом и луком. Мама всегда безумно вкусно готовила…

Я сидела между Маринкой и Сашей, слушала их болтовню и ковыряла картошку в тарелке. Мне просто нужно было побыть здесь, в этом моменте. Впитать каждую мелочь — запахи, голоса, лица родных.

— Маш, ты чего зависла? — Маринка ткнула меня локтем. — Опять в облаках витаешь?

— Думаю о том, как ты жуешь с открытым ртом, — парировала я.

— Я нормально жую…

— Да-да, — я хохотнула.

— Девочки, хватит, — мама поставила на стол еще хлеба. — Дайте поужинать спокойно.

— Маша всегда где-то не здесь, — Саша стащил у меня кусок хлеба. — В своем мире живет.

Они подкалывали меня, как обычно. Знали, что старшая сестра все простит и в ответ пошутит. Все было привычно, по-домашнему. Но внутри меня что-то сжималось. После того, что случилось в универе, мне было трудно просто сидеть и улыбаться.

Но я старалась. Хвалила мамин суп. Смеялась над Сашиными шутками. Улыбалась дяде Роме. Потому что мы все же вместе, живые и настоящие. И нужно жить дальше.

А все плохое можно отложить на попозже…

После ужина мы забрались в Сашину комнату делать ему уроки. Там пахло старыми книгами и его любимым