Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам! - Магисса

Он обесценил мой труд. Он обесценил меня. Любовь — это сделка между двумя равными. «Я даю тебе заботу, ты даешь мне защиту». «Я даю тебе уважение, ты даешь мне верность». Аркадий нарушил условия контракта в одностороннем порядке. Он брал всё, а отдавал фальшивки.

Я снова посмотрела на чек. Вчера он вручил мне коробку с мультиваркой и сказал: «Я долго думал, что подарить». Врет. Он не думал. Он зашел в магазин бытовой техники, ткнул пальцем в первую попавшуюся коробку и купил откуп. А вот о браслете он думал. Он выбирал. Он тратил время. Он писал записку. Там была эмоция. Здесь была функция.

Я встала. Ноги были ватными, но голова — удивительно ясной. Внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, где раньше жил страх «быть одной», «быть разведенкой», «быть никому не нужной», вдруг образовалась пустота. И в эту пустоту начал затекать холодный, злой воздух свободы.

Я подошла к холодильнику. Открыла морозилку. Там лежал кусок отличной говядины, который я берегла для его возвращения, чтобы сварить ту самую солянку. Я достала мясо. Тяжелый, холодный брусок. Посмотрела на него. Потом на мусорное ведро. Нет, выбрасывать еду — это варварство. Я так не воспитана. Я положу его обратно. Но варить не буду.

Я вернулась в комнату. Взяла пиджак Аркадия. Еще десять минут назад я собиралась нести его в химчистку. Я собиралась тратить свои выходные, чтобы идти в пункт приема, платить свои деньги, а потом забирать, чтобы в понедельник Аркадий мог пойти на работу красивым. Я аккуратно свернула пиджак. Положила его на пол. Потом подошла к гладильной доске, где с вечера лежала стопка его рубашек. Стиранных, но не глаженых. Я взяла всю стопку. И бросила сверху на пиджак.

Получилась небольшая куча тряпья. Раньше это был «гардероб мужа». Теперь это была просто куча чужой ткани. Текстиль. Материя. Я технолог. Я знаю о ткани всё. Ткань не имеет чувств. Она не испытывает боли. И я больше не буду испытывать боль из-за куска ткани, именуемого «Аркадий».

Я вернулась на кухню, взяла чек и прикрепила его магнитиком к холодильнику. Прямо на уровне глаз. На магнитике была надпись: «Счастье в мелочах». Ирония была настолько густой, что её можно было намазывать на хлеб.

— Ну что ж, Аллочка, — сказала я портрету идеальной семьи на магните. — Поздравляю с приобретением. Но ты забыла прочитать мелкий шрифт в договоре. Товар был в употреблении, имеет скрытые дефекты и требует дорогостоящего обслуживания. Гарантия истекла. Возврату и обмену не подлежит.

Я налила себе еще воды. Нужно было составить план. Не план мести — месть это для бездельников. Мне нужен был бизнес-план ликвидации убыточного предприятия «Семья Васюковых». И первым пунктом в этом плане стояло не «плакать в подушку», а «провести полную инвентаризацию активов».

Я взяла свой блокнот. Открыла чистую страницу. Написала сверху дату. И вывела заголовок: «Расходы на паразита. Том первый».

Потом я вспомнила про мультиварку. Она все еще стояла в гостиной. Я подошла к ней, взяла телефон, сфотографировала коробку с нескольких ракурсов. Открыла приложение «Авито». «Продам мультиварку. Новая, в упаковке. Подарок мужа, который ошибся с выбором. Цена: 15 000 руб. Самовывоз. Торг уместен, если заберете прямо сейчас».

Я нажала «Опубликовать». Это было мое первое действие в новой реальности. Я продавала символ своего рабства, чтобы купить на эти деньги что-то для себя. Может быть, те самые кружевные трусы, на которые я жалела денег последние пять лет. Или бутылку дорогого шампанского. Или просто положу их в копилку под названием «Побег».

Телефон в руке пискнул. Сообщение от Аркадия. Фотография из окна машины: какая-то трасса, лес, дождь. «Дорогая, связь плохая. Не теряй. Уже скучаю по твоим котлеткам!»

Я посмотрела на экран. На чек на холодильнике. На кучу белья на полу. И впервые за двадцать пять лет я не ответила. Я просто выключила телефон.

Пусть скучает по котлеткам. Кухня закрыта на переучет. Навсегда.

от лица Аркадия

Есть мужчины, созданные для рутины, а есть мужчины, созданные для полета. Я всегда относил себя ко вторым. Рутина — это удел тех, кто боится жить. А я не боялся. Я брал от жизни всё, что полагается мужчине в моем статусе и расцвете сил.

Мой «Опель» летел по мокрой трассе, рассекая серую ноябрьскую морось. Дворники ритмично отбивали такт: вжух-вжух. Тверь? Какая к черту Тверь. Я повернул руль в сторону элитного жилого комплекса «Зеленая Гавань» на окраине города. Там, в студии на двенадцатом этаже, меня ждал мой персональный праздник.

Я бросил взгляд на пассажирское сиденье. Там лежал пакет из ЦУМа. Маленький, но такой весомый. Сто двадцать пять тысяч. При этой мысли меня слегка кольнуло в районе бумажника. Сумма, конечно, серьезная. Я планировал потратить меньше — тысяч семьдесят, не больше. Но когда я увидел этот браслет... Золотая змейка, хищная, изящная, с глазками-топазами. Она была точь-в-точь как Алла.

— Ничего, — сказал я сам себе, перестраиваясь в левый ряд. — Деньги — это возобновляемый ресурс. Заработаем. Прорвемся. Главное — эмоции. Мужчина без вдохновения — это просто тягловый скот. А я — руководитель направления. Мне нужен драйв.

Я вспомнил лицо Зои вчера вечером. Уставшее, какое-то землистое, с этими вечными скорбными складками у рта. Она смотрела на мультиварку так, будто я подарил ей урну для праха. Ну что за женщина? Я ей — свободу от кастрюль, гаджет за двадцать косарей, между прочим! А она? «Спасибо, практично». Тьфу. Никакого огня. Никакой благодарности.

Зоя — это фундамент. Надежный, крепкий бетонный блок. На ней держится дом, быт, вся эта скучная обязаловка. А Алла... Алла — это фейерверк. Это фасад с лепниной. Это тот самый джаз, ради которого стоит жить. Разве я виноват, что мне нужны и фундамент, и фейерверк? Это называется диверсификация активов. Любой грамотный управленец меня поймет.

Я припарковался у подъезда Аллы, ловко втиснувшись между «Лексусом» и мусорным баком. Заглушил мотор. Достал телефон. Зоя не писала. Отлично. Значит, осваивает мультиварку. Или драит квартиру после гостей. У Зои есть потрясающая черта — когда она занята делом, она молчит. Идеальная жена. Я написал ей короткое сообщение: «Связь плохая. Не теряй». И выключил звук.

Лифт вознес меня на двенадцатый этаж. Я поправил пиджак, провел рукой по