Греховные игры - Кристин Буони

Я приподняла бровь: — Ты ведь сам говорил мне, что она была лучшей на каком-то курсе. География, кажется?

— Ну, у неё действительно был один сильный предмет. Но в остальном — просто среднячок.

— Согласна, — поддержала Брук. — Она была моим партнёром по химии. Я делала за неё всё. До сих пор не понимаю, как она вообще сдала курс.

— Значит, остаются Маверик, Жасмин и Киара, — подвела итог Эйприл. — Или... кто-то из нас.

Брук хмыкнула: — Ага. Это точно я, — сказала она, театрально подняв руки. — Ты наконец раскусила меня.

— Очень смешно, — проворчал Зак, закатив глаза. — Ладно, серьёзно. Кто из этих троих выглядит наиболее подозрительно?

— Маверик, — сразу сказала Брук.

Я с интересом на неё посмотрела: — Объясни.

— Он парень, — пожала она плечами. — Мужчины чаще совершают насильственные преступления. И среди них больше психопатов. Логично предположить, что Мастер Игры — мужчина.

— Справедливо, но, думаю, нам не стоит сразу вычёркивать девушек, — сказала я. — Женщины тоже могут быть психопатами.

— Верно, — кивнула Эйприл. — На самом деле, я бы поставила на Киару.

— Почему? — спросила я, нахмурившись.

— Мы всё думаем, что мотив — месть. Но может, мы ошибаемся. Может, всё дело в славе, внимании. Помните, что сказал Тейт? О влиянии Киары. Она ведь в самом начале купила подписчиков, а теперь суперпопулярна. А такие люди… им всегда нужно больше — лайков, подписчиков, внимания. Что, если всё это — часть её игры?

Я вздрогнула. Всё звучало безумно… но в этом был смысл.

— Да, это имеет смысл, — сказала я. — Она могла бы все это подстроить так, чтобы оказаться одной из немногих выживших. Или даже единственной выжившей. Тогда она бы привлекла массу внимания и построила бы свою карьеру еще больше, потому что она стала бы самым известным в мире инфлюенсером, пережив что-то подобное.

— А помнишь её день рождения в прошлом году? — вмешался Зак.

Глаза Эйприл расширились.

— Да! Боже мой, я совсем забыла об этом.

— Что случилось на вечеринке? — спросила я, чувствуя, как внутри медленно закручивается тревожная спираль.

— Она пригласила весь класс в гигантскую комнату для побега, — объяснила Брук. — Это было очень весело. Но теперь… теперь это выглядит подозрительно.

— Ни фига. Она явно увлекается такими штуками, — сказала Эйприл. — А это место, по сути, просто огромная escape room. Так что да… сейчас она мой выбор номер один.

— Я тоже, — поддакнул Зак. — Жасмин — полная стерва, но я не думаю, что это достаточный мотив, чтобы сделать её Мастером Игры.

— Значит, мы почти сошлись во мнении? — уточнила Брук. — Нам нужно внимательно следить за Хадсоном и Киарой. За Хадсоном — потому что он всем мешает, а за Киарой — потому что она самый вероятный кандидат.

Эйприл нахмурилась, её взгляд стал задумчивым.

— Подождите. Я только что подумала о кое-чем. Даже если Киара не делает всё это из мести, а просто ради внимания… почему именно мы?

Я напряглась. Вопрос был чертовски логичным.

— Хороший вопрос, — пробормотала я. — Она же с самого начала знала, что мы все здесь умрём, если она собирается остаться последней. Почему именно нас? Почему не кого-то другого из школы?

— Может, она просто просмотрела список класса и выбрала одиннадцать человек наугад, — предположила Брук. — Психопату было бы всё равно. Ему не нужна причина, он просто делает, что хочет.

— Да, возможно, — согласилась я, хоть в душе это звучало сомнительно.

— Нет, это недостаточно случайно, — покачала головой Эйприл. — Какие шансы, что мы все четверо оказались здесь? Когда только в нашем классе больше двухсот человек?

Зак приподнял голову.

— У меня, возможно, есть объяснение. Что, если Киара выбрала тех, на кого у неё была компрометирующая информация? Что, если именно это сделало нас идеальными кандидатами для игры «Правда или смерть»?

Брук нахмурилась.

— И что? Какое это имеет значение?

— Это же очевидно, — сказал Зак. — Вся идея той игры заключалась в том, чтобы посеять недоверие. Заставить нас ненавидеть друг друга, бояться, подозревать. Это добавляет драмы к следующему этапу. А потом Киара выходит в эфир с эксклюзивом о том, как всё было. Логично, что она хотела, чтобы у каждого была своя грязь.

Эйприл медленно кивнула.

— Это объясняет, почему она без колебаний раскрыла факт покупки подписчиков. Если мы все должны умереть, как я и говорила раньше, никто не сможет донести её секрет до внешнего мира. Только её версия истории останется.

Я почувствовала, как сердце будто на миг остановилось, а потом рванулось в бешеном ритме.

— Подождите... — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Мы же забыли про одну важную вещь. Если Киара — Мастер Игры, и она не хочет, чтобы кто-то из нас выжил, значит, игры не могут быть честными. Нас с самого начала обманули.

Эйприл побледнела. Её плечи задрожали, и в глазах мелькнул страх.

— Значит, неважно, как хорошо мы играем. Мы все здесь умрём.

Маверик

Я поплелся наверх, время от времени оглядываясь через плечо. Хадсон шел впереди с каменным лицом, будто весь день держал на себе груз молчаливого приговора. Жасмин и Киара отставали, перешептываясь между собой так тихо, что это бесило. Кортни плелась последней, руки в карманах, мрачнее тучи. Что касается Кэри и её подруг — все четверо остались внизу, сбившись в кучу для какого-то обсуждения.

Я хотел остаться. Присоединиться. Сделать вид, что мы с Кэри не прячемся за чужими взглядами, что между нами что-то есть — что-то настоящее. Но, чёрт, я знал: мне там не рады. Не сейчас, когда она делает вид, что между нами ничего не происходит.

Я бросил ещё один взгляд назад, и мой взгляд снова упал на Жасмин и Киару. Глаза сузились.

— Чёрт возьми, о чём они там шепчутся? — пробормотал я себе под нос. — Почему вдруг отвернулись от меня?

Они просто хотели провести время вдвоём или начали что-то подозревать? Может, заметили что-то между мной и Кэри? Или, хуже того, они сами были связаны с этими чёртовыми играми? Я просто не замечал их странного поведения раньше?

В голове всплывали обрывки разговоров, случайных слов, взглядов. Но ничего конкретного. Пусто.

Блядь. Мысли путались. Было невозможно сосредоточиться — страх, неизвестность, адреналин. И Кэри.

Всё возвращалось к ней. Как бы я ни пытался думать о Мастере Игры, о планах побега, о подозреваемых — всё возвращалось к ней. Её лицо. Её тело. Её поцелуи. Её стоны. То выражение на лице, когда она кончала...

Господи. Мне нужно было больше. Мне она была нужна. По-настоящему.

Я вернулся в