Жестокое наследие - Мила Кейн

— Эй! — зашипела я, тепло ударило в мое и без того разгоряченное лицо.

Он помолчал секунду.

— Отсутствие трусиков – твой выбор.

— Нет, не мой. Ты даже не предложил мне их, придурок! — выпалила я, с каждым словом дышать становилось легче.

Еще один резкий шлепок обжег мою ягодицу, и острая боль пронзила меня. Удар по голой коже ощущался совсем иначе.

— Если ты думаешь, что это спасет твою задницу от меня, то ошибаешься.

— Боже, я хочу убить тебя, — процедила я сквозь зубы.

Он шлепнул по другой ягодице, и все внутри меня сжалось. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Мои руки были зажаты подо мной, я лежала лицом вниз, а он полностью контролировал мое тело. Я не могла ничего сделать, чтобы остановить его. Я не могла сопротивляться. Даже попытаться не могла. Чувство полного бессилия нарастало, в то время как наемник снова шлепнул меня с другой стороны, его пальцы были в опасной близости от моей расщелины.

— Это чувство полностью взаимно, миссис Конти, — пробормотал он. — А теперь дыши.

Я судорожно вдохнула воздух в сведенные судорогой легкие, и от прилива кислорода у меня закружилась голова. Вау, в этот раз я зашла слишком далеко. До потери сознания оставались считанные секунды.

Глаза налились слезами. Соленые капли обожгли чувствительные щеки и капнули на покрывало.

Его рука шлепнула меня по заднице, и волна смущения прокатилась по мне. Стыд, унижение — все перемешалось внутри.

— Вот так, вдохни снова, глубже. Дай мне почувствовать это, — инструктировал мой наемник. Он положил ладонь мне на спину. — Подними мою руку своим дыханием. Наполни легкие до отказа, — приказал он.

Я поймала себя на том, что подчиняюсь, хотя всем своим существом стремилась бросить вызов этому мужчине. Напряжение начало покидать меня.

— Хорошая девочка. Это моя хорошая девочка... дыши и успокойся, мать твою. Здесь, со мной, ты в безопасности. Ты никуда не денешься. Даже сам Бог не сможет забрать тебя с этого самолета или от меня. Ты ничего не можешь изменить… все, что тебе нужно — это принять это.

Под нами раздался громкий звук. Колеса складывались? Я вздрогнула, и опять почувствовала, как грудь будто сдавило.

Он снова шлепнул меня, но на этот раз удар был другим. Более мягким. Его пальцы задержались на коже, и их легкая ласка была неприлично горячей, будто он мог обжечь меня одним лишь прикосновением. Мой разум яростно сопротивлялся жару, разливающемуся по крови. Его рука была чертовски близко к киске, и, помоги мне Бог, это возбуждало. Я ничего не могла с собой поделать. Все дело было в позе, в беспомощности, в уверенных и властных движениях, словно он точно знал, как прикасаться ко мне. Словно он знал мое тело лучше, чем я сама.

— Я принимаю тот факт, что ты мудак, — пробормотала я в подушку, слезы все еще капали. Я не плакала по-настоящему, это просто выходил стресс. Но, черт возьми, как же это было приятно. Было приятно бороться изо всех сил, плакать, сопротивляться, а потом просто отпустить всё.

Рука скользнула по моей заднице, теперь уже не шлепая, а просто ощущая кожу.

— Думаю, тебе нужно принять гораздо большее, если ты хочешь спасти свою драгоценную задницу. Она и так уже идеально розовая.… Отпечаток моей руки на твоей попке очень идет тебе, синьора Конти.

— Перестань меня так называть! — запротестовала я.

Его палец прочертил длинную линию вдоль одной ягодицы, а затем он шлепнул по ней, и та затряслась.

— Почему? Неприятно вспоминать своего покойного мужа, когда ты лежишь лицом вниз и задницей вверх на коленях у другого мужчины? Это мешает твоим нежным воспоминаниям о его прикосновениях?

Я непроизвольно фыркнула.

— Мой муж никогда не прикасался к моей заднице.

Рука наемника остановилась, прерывая сладкую пытку.

— Правда? — задумчиво протянул он. Я ахнула от резкого щипка. — Не лги мне.

— Я не лгу! — выдавила я сквозь зубы.

Его рука очертила круг на месте, которое он ущипнул, смешивая удовольствие с болью. Почему-то стало еще приятнее, как будто щипок пробудил мои нервные окончания и обострил их чувствительность.

— Я не верю, что твой любящий муж пренебрег тем, что доставляет тебе такое очевидное наслаждение.

— Наслаждение? — пискнула я, чувствуя себя разоблаченной. Как он понял, что мне приятно? Я попыталась сесть, не в силах вынести мысль о том, что он знает, как его прикосновения, применяемые в качестве наказания, возбуждают меня.

— Да, cara. Наслаждение… — прорычал он, а затем послал шок по моему организму, когда его пальцы раздвинули мои ягодицы, обнажив самые интимные места.

— Какого черта? — начала я, но слова застряли в горле.

Его палец скользнул по моей попке вниз и провел по киске.

— Думаешь, я не знаю, какая ты мокрая? — спросил он тихим опасным голосом.

Прежде чем я успела остановить его, он взял мои волосы в другую руку, откидывая голову назад, и поднес влажный палец к моим губам.

Он проник внутрь, и я почувствовала свой вкус на его коже. Мускусный и отчаянный.

— Я чувствую твой запах, Джорджия.

Эти слова вызвали во мне чувство глубокого унижения и еще что-то — такое жгучее и неправильное, что я не понимала, как с этим бороться.

Затем его руки спустились вниз по моему телу, и он снова раздвинул ягодицы.

— Так что прости меня, если я не верю, что твой муж лишал тебя того, что тебе так явно нравится…

Он провел пальцем по узкой дырочке, и я вздрогнула. Это было слишком приятно. Внутри разлилось тепло, я чувствовала себя опустошенной. Паника прошла, мышцы расслабились, и спасения не было. Ни от этого мужчины, ни от судьбы, которую он мне уготовил.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты не лгала мне, —